За час до заката альпинисты достигли места отдыха. На отвесной скале прямо во льду, когда‑то очень давно, была высечена небольшая площадка, и там, на ветру, изможденным путникам с трудом удалось установить палатку и укрыться от холода. Они забрались в спальники прямо в одежде. Восстанавливая дыхание и отогреваясь, сделали себе уколы, чтобы прекратить головокружение и избавиться от дурноты. Вскоре лекарство подействовало, и они почувствовали себя лучше.
До выхода оставалось чуть больше часа, солнце только‑только зашло за горизонт, долины погрузились в тень, но отблески света еще сохранились на вершинах. Они стояли, словно раскаленные острия мечей, приковывали к себе взгляды, наполняли окружающий мир тревогой и таинством.
Клим вышел наружу. Погода здесь менялась непредсказуемо. Теперь воздух был недвижим, и Клим смог сесть, свесив ноги, на карнизе ледяного склона, на самом краю пропасти. Дух захватывало от высоты и вида на долину, которая утопала в облаках, похожих на взбитые сливки. Точно застывшее море, они сгущались далеко внизу, ниже второго высокогорного лагеря. Это были верхушки грозовых облаков. Там начиналась буря. До «седла» оставалось всего несколько часов. Сигнальное снежное облако еле развевалось, будто флаг, над пиком Эвереста. Значит, ветер наверху совсем небольшой. Клим хотел оказаться там, на вершине, объять весь мир взором, расправить руки и почувствовать потоки небес. Мысли уносили его вдаль, но тревоги всегда возвращаются, как только мы забываем о них.
В лагере, который они покинули утром, появились огни. Теперь их стало меньше, но и их группа давно была неполной. Преследователи располагались всего в одном дне пути. Опасность стала ближе, реальнее. «Будут ли они спускать травмированных вниз, или в этом уже нет необходимости? Почему никак не отстанут? Зачем хотят забрать то, что им не принадлежит?» – думал про себя Клим, направляясь в палатку.
– Как погода? – встретил его здоровяк.
– Густые облака в долине, но, думаю, сможем дойти до седловины без осложнений. Шлейф еле виднеется, ветра нет. При других обстоятельствах мы могли бы взойти на самый пик, испытать границы возможностей, найти неведомый ранее смысл, задышать полной грудью…
– Ну что за бред ты несешь! На вершине ты найдешь только лед и камни, а дышать там и вовсе невозможно. У тебя в рюкзаке «Огни Непала», и весь мир в твоих руках. Если уж ты так сильно хочешь покончить с собой, то сможешь дорого это сделать позже, взойдя налегке с командой помощников. Ведь твоя мечта уже давно продается за деньги! Наших друзей не видно?
– Они во втором лагере.
– Чтоб их! Допивай чай, и будем выдвигаться, оборудование я проверил.
Через полчаса альпинисты вышли на склон, огни были на прежнем месте, даже казалось, что некоторые из них стали спускаться. Ветер усиливался, снизу росли грозовые облака, теперь они озаряли небеса всполохами оранжевых молний. На вершине ледяной стены гора обрушила на путников всю свою ненависть, всю злобу. До места последнего лагеря оставалось не более ста пятидесяти метров, но пройти их означало совершить невозможное.
Начался ураган, и альпинисты оказались в самом его центре. Распластавшись на широком, исхлестанном ветрами плато, они пытались найти убежище, хоть какое укрытие. Молнии сверкали то тут, то там, по склонам сходили лавины, грохоча словно, сотни орудий. Одежда уже давно не спасала от холода. Вихри снежной пыли сбивали с ног, залепляли маски, разглядеть что‑то можно было только на расстоянии вытянутой руки. Дикий вой стоял повсюду. Пепельно‑серое небо стало ослепительно‑белым, теперь оно слилось с горой, и различить их границы было невозможно.
Путники связались веревкой и, прижавшись друг к другу, пытались подставить спины ветру, но тщетно, ураган налетал со всех сторон, бросал в лицо снег и ледовое крошево. Рев заглушал звуки, докричаться можно было только по ветру, иначе не слышно. Альпинисты уже ничего не различали, видели только неясные очертания и исчезающие тени. Они пытались согреться, хлопая друг друга по спине, старались споро двигать руками и ногами.
Клим подключил перед подъемом второй баллон и теперь боялся, что ему не хватит кислорода, поэтому попросил здоровяка уменьшить расход. Косматый повернул вентиль и, сказав, что пойдет к скалам ставить лагерь, неуверенным шагом направился в белую мглу.