– Кстати, – начал он, стараясь сохранить небрежный, незаинтересованный вид, – что ты знаешь о Дадли, Коннор? Учитывая, что он является завсегдатаем «Волчьего логова» уже много лет, ты, должно быть, знаком с его привычками.
Грифф что-то проворчал, но Коннор осадил его предостерегающим взглядом:
– Какие именно привычки тебя интересуют?
Камерон глубоко вздохнул:
– Ну, например, играет ли он не по средствам? Есть ли у него тайные пороки и тому подобное.
– Короче, ты хочешь знать, подлец он или нет?
Камерон кивнул.
– Дадли мерзавец, каких мало, – ответил Коннор. – Такой же, как его приятель Мортон и остальные друзья. Они достаточно умны и умеют извлекать выгоду из слабостей окружающих. С такими, как мы, эти люди никогда не будут связываться. Они выбирают свои жертвы среди беззащитных, тех, кто не может за себя постоять. Я бы не стал недооценивать их. Дадли и его приспешники опасны.
«Опасны… – повторил про себя Камерон, следя за игрой теней на стене. – Как это Софи угораздило связаться с такими людьми?»
– Спасибо, – поблагодарил он и взял шляпу.
– Мы остановились в моем городском доме на пару дней, – сказал Грифф. – Приходи завтра вечером к нам на ужин.
– Может быть, и приду, – бросил Камерон с отсутствующим видом.
– Я думаю, ты это и так знаешь, но все же скажу: если тебе понадобится наша помощь, можешь рассчитывать на нас, – сказал Коннор.
Глава 4
– Может быть, нам следовало купить что-нибудь и для вас? – спросила Софи.
Они сидели в залитой ярким утренним светом комнате для рукоделия, где тетушка только что обсудила меню на сегодняшний день с экономкой.
– Нет-нет, мне нужны только нитки для вышивания, дорогая, – ответила Гермиона. – Я передала образцы Джорджи. Ты уверена, что вы вдвоем справитесь без меня?
– Разумеется, тетя, все будет в порядке, – заверила ее Софи.
Она утаила от Гермионы, что они с сестрой намеревались, кроме всего прочего, заехать в книжный магазин Хэтчарда. Тетушка не была любительницей чтения.
– Признаюсь, я устала от бесконечных выездов в город, – сказала Гермиона, разглядывая жилет, который сейчас шила. – Ты не представляешь, как я рада, что проведу весь день дома за рукоделием. К моему удивлению, работа над подарком Эдварду ко дню рождения продвигается очень быстро.
– Прекрасно, – проговорила Софи, завязывая под подбородком ленты шляпки. – До свидания, скоро увидимся!
Итак, одно препятствие, стоявшее на пути осуществления ее планов, было преодолено. Оставалось второе. К сестре требовался более хитрый подход. Но Софи была уверена, что справится и с этой проблемой, когда придет время.
У Джорджианы, судя по всему, были свои мысли на этот счет. Как только сестры сели в экипаж и он покатился в сторону Бонд-стрит, она повернулась к Софи и положила руку ей на бедро.
– Я жду твоих объяснений.
Софи отвернулась к окну.
– По поводу чего?
– Ты прекрасно это знаешь. Прошлым вечером ты исчезла в темных аллеях Воксхолла.
– Я уже говорила, что сошла с основной тропы и заблудилась в зарослях кустарника. – Она помолчала. – Там было темно.
– Там было темно, – повторила сестра. – Ха! И ты хочешь, чтобы я поверила, что вот это красное пятнышко на твоей шее, похожее на след от зубов любовника, оставила ветка рододендрона?
– Не говори ерунды, у растений нет зубов, – отрезала Софи и быстро перешла в наступление: – Кстати, откуда тебе известно, что в порыве страсти любовники оставляют на теле друг друга следы от легких укусов? И откуда ты знаешь, как они выглядят?
Джорджиана с яростью развернула лист бумаги – список того, что нужно было купить.
– Я вдруг вспомнила, что тетя Гермиона просила меня, кроме ниток для вышивания, купить еще несколько пуговиц. Но давай сначала заедем к мадам Лафорж и выберем кружева…
Больше во время поездки они не заговаривали о происшествии в Воксхолл-Гарденз.
К счастью для Софи, сестра быстро увлеклась походами по магазинам и покупкой всякой всячины. Софи изо всех сил старалась изобразить приподнятое настроение и весело болтала с Джорджианой, но на сердце у нее было тревожно.
Угрозы Дадли и требования Джорджи дать объяснения… О таких ситуациях говорят: между молотом и наковальней. Именно так она себя и чувствовала.