– Он тоже увольняется? – спросила Ундина с таким количеством сочувствия, какое она только могла вместить в эти три слова.
– Если бы, – глухо отозвалась Юля, не убирая руки от головы, в попытках укрыться от всего внешнего мира и спрятаться где-то глубоко внутри выдуманной пещеры, где бывшего первого ассистента не сможет найти ни один психолог или помощник повара, – Михаил Иванович решил открыть собственный центр, а перед этим запатентовать свои лекции как его личную технологию.
– Ну, молодец, что тут скажешь, – пожала плечами Даша, – флаг ему в руки. «Островок» тут при чем?
– Он хочет больше денег, – по простому ответила Морьева, опуская все термины и помпезные слова, – мол, Ника Юрьевна и так ему недоплачивала за прошедшие полтора года, а теперь вот, после того, как его программа станет запатентованной, она и стоить будет в два раза дороже. Иначе, мне придется искать другого психолога.
На поиск хорошего специалиста всегда нужно время. От десяти недель смены прошло уже три. Почти два месяца – срок не такой уж короткий для отсева перспективных работников, но все же, опубликование объявления в сети, интервью, проверка диплома – отнимет уйму сил у девушки, которая совершенно не рассчитывала на то, что все проблемы, связанные с этим местом, упадут на ее красивые, но такие хрупкие плечи.
– Ну так и пошли его на фиг, – посоветовала Дарья, прекрасно понимая, что в мире бизнеса, так дела не делается, – пусть отработает свое, и до свидания!
Первый ассистент наконец-то оторвала ладони от припухших глаз.
– Я не хочу с ним говорить, – нехотя произнесла она, не желая признаваться в таком ужасном преступлении, – я и так из-за него получила выговор от Ники Юрьевны, в тот вечер, когда она… – на глазах девушки появились бусинки влаги, и Дарья, решив, что разговор будет дольше, чем она рассчитывала, по-хозяйски взяла чайник и набрала воды в ванне. Дав воде несколько минут, чтобы нагреться, дочь Серых взяла кружечки, всунула в них по чайному пакетику, пачка которых восседала на сканере, и, разлив кипяток, поставила кружечку на стол. Первую – поближе к Юлии, вторую Даша обняла пальцами и присела на тот кусочек кровати, который был освобожден от документов десятью минутами ранее.
– Что случилось? – с участием спросила Ундина, отхлебнув чай. Сделав первый глоток, она тут же почувствовала привкус малины. Мама любила чай с ягодными отдушками. Именно поэтому в комнате Юлии был всего один сорт «Липтона». Для мамы, если она забредала в этот общежитский офис обсудить одно или другое.
– Я торопилась, – призналась хозяйка номера, – столько дел прибавилось за последние недель. Ника Юрьевна хотела закончить бизнес план, как можно скорее. А это ведь не только финансовые проекции прибыли, это еще и затраты! На той площади, которую она присмотрела для центра, стоит лишь одно здание. А нам необходимо минимум три! – Юля для убедительности показала гостье указательный, средний и безымянный палец, – секцию в документе для постройки нужных помещений я должна была написать еще несколько дней назад, но не успела.
Даша, дабы продемонстрировать понимание и поддержку, хотела дружески похлопать Морьеву по плечу, но не стала.
– По окончании бизнес-плана, я отослала его инвестору. Только ведь у него фамилия Буров. Б-У! Понимаешь?
Системный администратор сразу проникла в суть дела:
– У Бубенцова и Бурова электронные адреса начинаются одинаково?
Юля закивала, закрыв глаза, будто нашкодивший ребенок.
– Кликнула не та тот адрес, потому что хотела поскорее закончить, и вместо Вадима Георгиевича, план получил Михаил Иванович. Видимо, Ника Юрьевна обещала ему, что не включит в предложение его лекции и программу. Но я-то не знала! – голос первого ассистента сорвался на крик, и она тут же отпила горячего напитка, – мне ведь никто не сказал!
– И что дальше?
– Через полчаса после отсылки документа, Ника Юрьевна позвонила мне и отчитала меня за расхлябанность. Бубенцов, прочитав весь документ, тут же связался с твоей мамой и пригрозил подать в суд за такое хулиганство.
В суд? Не погорячились ли вы, Михаил Иванович? Вы еще и запатентовать ничего не успели.
– Это был последний раз, когда я говорила с Никой Юрьевной. Последний раз, и она была ужасно во мне разочарована. Я… мне так жаль, – Юля снова прикрылась маской из ладоней.
Дарья, наблюдая за своей сводной сестрой, поняла, что ей было стыдно. И Элла Викторовна, и Ульяна Александровна, и даже Михаил Иванович лезли из кожи вон, чтобы утешить Ундину, но получила ли Юлия столько же понимания и заботы? Разумеется, потеря матери, это не тоже самое, что потеря начальницы, но обе они – и Дарья, и Морьева знали, что Вероника была Юле не только боссом, но и кем-то гораздо ближе. И какого это для Юли, знать, что самые последние мысли о ее подчиненной, которые Ника держала в голове, были наполненными сожалением и неодобрением в адрес ее помощницы.