— Кончи для меня, бабочка, — впивается губами в мою шею, двигаясь внутри меня.
И всё горит. Всё чертовски горит, как и я сама. В одну секунду мои бёдра сжимаются, и я выгибаюсь от мощнейшего толчка его члена внутри меня. Он достигает, кажется, невозможного.
— Я люблю тебя, Шайди. Я тебя… мать твою… сильнее. Сожми меня сильнее. Сожми сильнее мой член, — хрипит он, обнимая меня за талию и надавливая на моё тело.
Оргазм накрывает меня волной, опаляющей кожу, в которой я сгораю и, сотрясаясь, стискиваю его внутри себя. Вибрации проходят по моему телу, и я выкрикиваю его имя. По виску скатывается капелька пота, когда я обхватываю его за шею и дрожу от освобождения. Его член пульсирует во мне и опаляет всё внутри. Из горла Рейдена вырывается громкий стон, и он прижимает меня к себе. Наши тела, потные и скользкие, словно соединяются в одно целое.
Тяжело дыша, облокачиваюсь виском о его голову и сдуваю мокрые пряди с лица. Закрываю глаза и полностью отдаюсь блаженству. И пусть весь мир подождёт. Ничего нет для меня сейчас важнее Рейдена. Я слышу, как бьётся его сердце, и как шумно он дышит в моё плечо. Чувствую, как его губы едва касаются моей горячей кожи, и это так правильно. Впервые за всю свою жизнь я хоть что-то сделала правильно. Не оттолкнула.
— Шай… — голос Рейдена дрожит в тишине. Его плечи напрягаются. Пальцы скользят по моей спине выше, и он зарывается ими в мои волосы.
— Чёрт, Шай, я виноват…
— Всё в порядке, мотылёк. Всё хорошо, — отклоняюсь, немного удивлённая его словами. Несколько минут назад он не был таким подавленным.
— Ты жалеешь? — шепчу я, ещё немного отклоняясь, чтобы видеть его лицо.
— Нет. О тебе я никогда не буду жалеть. Я люблю тебя. Я тебя люблю больше всех, бабочка. Надо было об этом сказать раньше… я так виноват, — он опускает взгляд, наполненный раскаянием, но я беру его лицо в руки и поднимаю голову к себе.
— Рейден, ты не виноват. Если кто и виноват, то я. Именно по моей вине ты оказался втянутым в проклятую игру. Я проблема, мотылёк. Я огромная проблема для всех. Обуза…
— Но самая любимая. Самая родная. Самая моя. Личная. Я не жалею, и никуда не уйду. Я остаюсь навсегда, — перебивает меня и накрывает мои ладони на своём лице.
— Я остаюсь с тобой навсегда, Шайди, — повторяет он, поворачивая голову и целуя мою ладонь, на которой до сих пор намотана подвеска.
Шумно вздыхаю, понимая, что сама этого хочу. Очень хочу и не готова отпустить его в свободный полёт. Я буду его поддерживать, подхватывать, а если надо, то и защищать. Но я буду рядом, даже если между нами будет расстояние. И теперь я должна подумать о том, как рассказать ему правду, чтобы он осознал всю степень сложности моего положения и борьбы.
Глава 22
Шайди
— Мне нужно в душ, — шепчу, нарушая долгую, ставшую странной, тишину. Рейден поднимает голову с моего плеча и кивает, убирая руки с моей спины.
Поднимаюсь на ноги, стараясь поймать равновесие. Тело не подчиняется. Коленки трясутся.
Снимаю трусики и бросаю их в корзинку с грязным бельём. Включаю душ, настраивая тёплую воду, и только хочу войти, как замечаю тень в ванной. Оборачиваясь, приподнимаю брови.
— Ты хотел пойти первым? — спрашиваю Рейдена. Он стоит в темноте, смотрит в пол, и его отчуждённое выражение лица меня пугает.
«Я виноват…»
Чёрт, Рейден в шоке. Он пришёл ко мне, потому что раздавлен виной за взрыв, который случился в ресторане. А я не поняла, почему он до сих пор испытывает неприятное чувство вины, посчитав, что это относится ко мне. Нет. Видимо, шок прошёл, когда он кончил, и воспоминания вернулись в его разум. Такое бывает. Это как занавес. Его резко поднимают, и все актёры моментально нападают на тебя, чтобы причинить боль.
Господи.
— Рейден, пошли, — медленно подхожу к нему и беру за руку, только сейчас замечая, что она забинтована. И как только я вывожу его на свет, то вижу синяки на его теле. Икра тоже забинтована, и сквозь повязку проступила кровь, как и на его ладони. Всё лицо Рейдена в мелких царапинах, а спина. Я её так искромсала? Чёрт… он ранен.
Я знаю, как нужно поступить сейчас. Не повышать голос. Не делать резких и неожиданных движений. Я была на его месте, любое действие, которое можно посчитать нападением, он будет воспринимать именно так.
Я не могу сейчас размотать его бинты, чтобы осмотреть порезы или ожоги. Я пока не имею понятия, что под ними. Рейден не позволит. Он начнёт защищаться, решив, что я хочу причинить ему новую боль, поэтому аккуратно завожу его под душ и немного убавляю температуру воды. Прохлада действует на потрясение лучше, чем любые лекарства. Она во многом может помочь.