Мавис моментально исчезает из моего кабинета.
Кручу шеей, кривясь от боли в ней. Последнюю неделю, даже больше, я проспала на неудобной, купленной наспех кровати, которую поставила прямо в гостиной. Сегодня её уже уберут, как и Мертона перевезут домой, где за ним будут ухаживать Келли и нанятая медсестра. Всё вроде бы налаживается. У других. Не у меня.
С того момента, как я оставила двести пятьдесят долларов, половину суммы за аренду квартиры Рейдена, больше его не видела. Мало того, никто у меня ничего не спрашивал: ни почему я снова вернулась к себе, ни почему я не пошла к Тине. Я потеряла этих людей. По собственному желанию потеряла, но у меня была веская причина. Но от этого не легче. Всё стало бесцветным и неинтересным. Я помню ту ночь досконально. То, как я лежала, сжимая в руке кулон, и смотрела перед собой. Я не плакала. Не двигалась. Приняла позу эмбриона и молчала. Помню слёзы Тины и Элеонор, когда я неожиданно начала говорить. Ничего не чувствовала, кроме пепла внутри. Мне было безумно больно в ту ночь, оттого что единственный человек… нет, мужчина, который мог бы претендовать на моё доверие, ушёл, перед этим хлестнув меня напоследок до крови по внутренней стороне кожи. Теперь же он ушёл снова. И я ощущаю всё иначе. Будто бы у меня изнутри вырвали кусок плоти. Вырвали и безжалостно подожгли, затем выкинув в урну. Я даже не думаю о сестре, потому что полностью поглощена собственной болью и одиночеством. Понимаю, что это уже не моё. Всё это вокруг меня не моё, когда сердце и разум зациклены на Рейдене. И его слова…«я любил тебя», и столько разочарования в его глазах. От этого ещё больнее. Мне безумно жаль, что я подвернулась ему в жизни. Я разрушила её. Я всё порчу. Всегда. И я осталась одна. Мертон теперь будет больше времени проводить с женой. Больше у нас нет того маленького секрета, который так сильно нас связывал. Во мне не нуждаются. Тина живёт дальше с Аароном и даже не делает попыток поговорить со мной. Меня не приглашают на вечеринки, но я знаю, что они устраивали несколько. Меня нигде не хотят видеть. Я нежеланный гость в этой жизни. Я лишняя. Я снова лишняя для всех.
Вхожу в свою квартиру и шумно вздыхаю. Так тихо, как в морге.
— Ты сегодня задержалась.
Вздрагиваю от голоса Элеонор.
— Что ты здесь делаешь? Ты же должна быть на открытии ресторана? — удивляюсь, устало опускаясь на диван рядом с ней.
Элеонор откладывает книгу и мягко улыбается.
— Я схожу туда в другой раз. Табита простит меня за то, что я пропущу открытие подарка её сына на день рождения.
— У матери Рейдена сегодня день рождения? — изумляюсь я.
— Да. Он обещал ей когда-то вновь открыть ресторан с той же кухней и стилем, что и в том, в котором она когда-то работала и где встретила его отца. Рейден очень хотел успеть к этому дню, и я надеюсь, что они там повеселятся.
— Таких подробностей я не знала, — бубню, откидываясь на диване.
— Как ты?
— Плохо. Паршиво. Погано. Три знаменитых «П», — хмыкаю, сбрасывая туфли, и кладу ноги на журнальный столик.
— Но есть ещё превосходно. Прекрасно. Потрясающе.
— Не в моей жизни.
— Я прибрала твою спальню и развесила вещи. Если тебе будет лучше, то я приготовлю для тебя сырный суп, который ты очень любишь.
Поворачиваюсь к Элеонор, и улыбаюсь.
— С чесночными гренками?
— С ними.
— Это определённо повысит моё настроение. А ты можешь сделать горячие сэндвичи? Внутри яйца пашот, курица мелко рубленная, помидоры и сыр. Ещё там соус какой-то…
— Сливочный сыр. Откуда тебе известен рецепт маленьких пицц для малыша Денни? — удивляется Элеонор.
— Табита так это называет? — прыскаю я от смеха.
— Да.
— Боже. Рейден готовил, но я откусила пару раз. Они были очень вкусными.
— Они будут в меню на завтрак в его ресторане.
— Вряд ли я там желанный гость. Теперь я числюсь в чёрных списках у всех людей, так что надежда только на тебя.
— Шайди, — Элеонор берёт мою руку в свою, и я наклоняю голову, укладывая на её плечо.
— Мне так плохо. Я сказала ему ужасное… и боюсь за него, Элеонор. Он больше, чем просто мотылёк. Он мой мотылёк. Если кто-то захочет оторвать его крылья, и это произойдёт по моей вине, то я не переживу. Он мне так же дорог, как Скай. Я просто не могла поступить иначе, — признаюсь шёпотом.
— Я понимаю, милая моя, понимаю. И он поймёт когда-нибудь, что не все слова — правда. Он вспомнит, что делал то же самое для тебя. Дай ему время.