Агнес Пиле сидела за столом, слегка наклонившись вперёд и сжимая в руке ручку. Вот только, в отличие от арианна Брехта, причина её оцепенения сразу бросалась в глаза. В груди Агнес, словно издеваясь над достижениями цивилизации, красовалась рукоятка кинжала из фосера — стандартного снаряжения проводников. Серийный номер выделялся бурой кляксой — две пятёрки и девятка.
— Пятьсот пятьдесят девять, — выдохнул за моей спиной Скэй. — Интересно, чей это номер?
— Мой.
Против желания я вспыхнула от гнева. Посметь использовать для убийства мой личный отражатель! Пусть ненужный и ни разу не используемый, но выданный мне и числящийся за мной!
Скэй наклонился, рассматривая подробности, а я с содроганием от сознания того, что делаю, выдернула журнал из лужи натёкшей крови, раскрыла и под своим утренним росчерком добавила:
Шесть часов сорок девять минут. Задание не выполнено. Код — отсутствует. Причина — чрезвычайные обстоятельства. Разъяснения лично начальнику департамента. Пространственный проводник высшего уровня Ивэр Стоун.
Примечание: шесть часов пятьдесят три минуты. Сотрудница Агнес Пиле найдена заколотой отражателем энергии номер пятьсот пятьдесят девять, принадлежащим госпоже Стоун и сданным на хранение за ненадобностью. Свидетель — господин Скэй Анор, проводник первого уровня, стажёр.
— Ив, — в голосе напарника прозвучало сдержанное осуждение, — зачем ты тратишь время на записи в столь ненадёжном документе, когда быстрее доложить по коммуникатору?
Вместо ответа я развернула журнал страницами к нему и попыталась вырвать лист. Ослепительное сияние, вспыхнувшее на миг, заставило зажмуриться, меня заметно тряхануло, а бумага даже не помялась.
— Что это?! — ахнул Скэй.
— Защитные заклинания. А сам журнал — из фосера. Этот документ переживёт ядерный взрыв и любую магическую атаку, в отличие от техники, уничтожить которую проще простого. Тебя не забавлял тот факт, что в Первом департаменте, под завязку набитом последними достижениями прогресса, мы расписываемся в древнем как мир изобретении?
— Нам сказали — это традиция.
— Ну-ну, — ухмыльнулась я. — Такая же, как и эти ручки.
На глазах у растерянного напарника я попыталась сломать тоненькую с виду палочку. Сначала одной рукой, затем двумя, после — об колено. Сама не знаю, почему принялась просвещать этого дылду. Может, затем, чтобы не думать о безмолвной и неподвижной Агнес. Или о том, кому понадобилось подставлять меня в обоих мирах.
Гудение коммуникатора прервало мою воспитательную работу. На экране возникло лицо Маргер — вопреки сложившемуся устойчивому убеждению, не бесстрастное. На бледных щеках играли пятна румянца, холодные прозрачно-голубые глаза яростно сверкали.
— Ив, уходите! — коротко бросила начальница департамента. — Бери Анора и бегите в Отражение!
Что потрясло меня больше — взволнованный вид той, кого мы все считали сухой и бесчувственной занудой, обращение «Ив» или смысл её слов, — я даже не поняла. Но Дверь я распахнула пинком, не оглядываясь на Скэя. Отправится за мной — хорошо. Решит не рисковать в неправдоподобной и неясной ситуации — ещё лучше. Так или иначе, я только в своей комнатёнке бросила взгляд назад.
Скэй последовал за мной. Худощавое лицо стало серьёзным и решительным, губы сложились в жёсткую линию.
— Где это мы? — начал озираться по сторонам парень.
— Я тут живу.
Осторожно сняв с полки фотографию Мэла, я привычно уменьшила изображение, чтобы бережно спрятать в карман рубашки. Скэй ни о чём не спросил, что меня необычайно порадовало. Отвечать на вопросы я терпеть не могу, особенно, касающиеся моей личной жизни. Тем более последние шесть лет её у меня и нет, а про ту, что была раньше, рассказывать слишком больно. И никому мне пока не удалось объяснить, что за человек на фотографии, которую я берегу как икону.
Однажды, ещё в реанимации, я попыталась донести свои чувства до сердобольной медсестры, ласковой и чуткой. После моей очередной неудачной попытки наглотаться какой-то ядовитой дряни эта милая женщина сидела рядом со мной всю ночь и часть дня, доверительно болтая и вызывая на откровенность. Ей я и попробовала поведать, кем для меня был Мэ́лий Áвари, двадцативосьмилетний преподаватель ландшафтной архитектуры в Государственном строительном университете Властока. Она так и не поняла. Не муж, не жених… «Любовник?» — догадливо предположила сиделка. Слово резануло по сердцу.