— Ну, что ты на это скажешь? — удовлетворённо повернулся он к стоявшей рядом с ним девочке и, наконец-то, откусил от принесенной ему «Лакомки» кусок мороженного.
— Круто получилось; видно, что ты крепкий орешек! — похвалила она и, немного поколебавшись, добавила: — Но ты выбрал для себя очень нелёгкий жребий. Справишься?
— Какой же я буду крепкий орешек, если облажаюсь?
— И ты на самом деле готов поджечь и себя, и всех этих людей? — кивнула она на сидящих в зале.
— А для меня это уже давно не живые люди. Так… Ходячие трупы, и не более, — мрачно произнёс паренек. — Причём даже не с той минуты, как я появился на сцене с подожжённым факелом, а намного раньше.
— Что ты имеешь в виду? — забыла она про недоеденное мороженное в руке. — Объясни.
— А что тут непонятного? — пожал он плечами и ещё раз лизнул свою начинающую подтаивать от близости горящего факела «Лакомку». — Ты посмотри, что стало с твоей страной. Её же сегодня, как последнюю шлюху, не обирает и не топчет только самый ленивый. Вот вы считаете чеченцев бандитами. Пусть так, мы бандиты. Но мы за свободу своей родины идём на смерть. А вы в это время идёте — на шоу. Так что, как народ, вы для меня уже давно все умерли…
В эту самую минуту отставленное девочкой в сторону эскимо сорвалось с палочки и со шлепком упало на пол.
— Ой! — испуганно вымолвила она. — Я сейчас принесу из-за кулис какую-нибудь тряпку и вытру.
— Не надо, — остановил ее Мовсаров. — Забирай свою мать, если она в зале, и иди отсюда.
— Я пришла сюда со старшей сестрой.
— Вот бери её, и уходите.
— А остальные?
— Ещё один вопрос — и я передумаю.
— Хорошо.
Девочка вернулась в зал, о чём-то пошепталась с сидевшей рядом с ней молодой женщиной, тревожно следившей за всем происходившим на сцене, и через минуту они покинули стены клуба и вышли на оцепленную милицией площадь. Бросив в проходе тачку с мороженным, вышел вслед за ними и Сергей Миронович Киль.
Казалось, что перед зданием с афишей «Вест-Оста» находился уже весь город — одна часть толпы успела за это время изготовить где-то антивоенные плакаты и проводила теперь на виду у понаехавших откуда-то тележурналистов митинг против войны в Чечне, а другая (и таких, кажется, было намного больше), наоборот, размахивала перед телекамерами листами ватмана с написанными на них призывами к Президенту очистить Россию от лиц кавказской национальности. Увы, проблема сосуществования славянского и, скажем так, азиатского менталитетов была нашему городу не чужда тоже. И хотя ни настоящих скинхедов, ни настоящего засилия кавказцев в Красногвардейске пока что не наблюдалось, но тот факт, что на двух наших продуктовых рынках полновластно царили черноусые и черноволосые торговцы, устанавливающие там свои цены и не допускающие до прилавков дешёвую продукцию местных жителей, создавал вполне достаточную почву для того, чтобы требовать от Президента страны принятия решительных мер по защите прав её коренного населения. Да и нескончаемая военная кампания в Чечне с почти ежедневными падениями сбиваемых боевиками вертолётов, обстрелами наших блокпостов да подрывами колонн федеральных войск уже давно, как говорится, всех окончательно достала. Было непонятно, как это на территории, не превышающей по своим размерам Красногвардейского района, может годами оставаться не только не уничтоженной, но, в общем-то, толком и не обнаруженной целая действующая армия со своим штабом, тренировочными лагерями, складами оружия, полевыми госпиталями, базами дислокации и кухнями. Всё это, может быть, и было бы нам абсолютно по фигу, если бы оттуда, с курортных склонов Северного Кавказа, не тянулся все эти годы не уменьшающийся поток гробов с обезображенными телами погибающих там каждый день русских парней.
Но, как говаривал почти по любому поводу (будь то ликвидация российской космической станции «Мир», создание баз НАТО в Таджикистане или прибытие американских военных инструкторов в Грузию) наш Президент, «для России в этом нет никакой трагедии», а поэтому можно было хоть год простоять посреди Красногвардейска с лозунгами самого категорического толка, и никому от этого не было ни холодно и ни жарко. Разве что, правда, наши местные омоновцы вынуждены была один раз за эту долгую ночь оттеснить своими щитами обе группы митингующих к краю площади, чтобы обеспечить проезд к зданию клуба двух автобусов с прибывшей из областного центра спецгруппой «Русский ураган». При этом против некоторых из особо принципиальных пикетчиков пришлось пустить в ход резиновые дубинки, так что в итоге и среди тех, кто требовал прекращения войны в Чечне, и среди тех, кто настаивал на её активизации, оказалось по несколько человек, схлопотавших себе удары по ребрам, а на асфальте остались валяться испачканные протекторами проехавшихся по ним автобусов листы ватмана с крупно выведенным вверху каждого из них словом «ПОЗОР!» и более мелким объяснением, кому и за что именно.