Все это было внутри Сони, запечатано в сердце, в самом его клокочущем бурлящем центре. Воспоминания, как фотокарточки, на которых запечатлены краткие мгновения — мимолетные улыбки, искристый взор, уверенное объятие. Все это было ее, Сонино, и только ее. Мысли и воспоминания, терзания и отчаяние, тоска и безысходность — все принадлежало только Соне, и она знала, что никогда ни с кем этим не поделиться. Даже с Милой.
Потому что Соне было…жадно! До одури жадно до этих воспоминаний и того, что теперь было личным и сокровенным! Соня не хотела делиться тем, что принадлежит только ей. То, что она сохранит только для себя. То, что никогда не будет принадлежать никому другому, так же, как и сама Соня, которая никогда более не будет принадлежать другому, храня в сердце только Диму.
И даже боль — тянущая, взвывающая, полыхающая боль, была только ее. Соня с ней слилась в одно целое, сплелась венами и капиллярами, дрожала от самых острых жалящих вспышек и даже просила еще и еще, больнее и страшнее.
Чтобы проверить, может ли она еще чувствовать.
Оказалось, что может. Но легче от этого понимания не становилось.
Глава 24
— Пап, ты мой телефон сломал!
Удивленный вскрик сына вывел Диму из ступора, в который от впал, когда прочел сообщение, которое пришло в 4:43 утра на телефон сына: «Серёжа, дорогой мой. Прости, что не смогла попрощаться по-человечески. У меня возникли очень-очень важные дела, которые я обязана решить. Поэтому я уезжаю, на очень долгое время. Пожалуйста, Серёжа, учись хорошо и слушайся отца. Будь умницей. Целую, Софья.»
Дима посмотрел на свою руку и заметил, что, от сжатия его кулака, дисплей телефона треснул.
— Пап, то с Софь Арнольдовной? — спросил Сергей взволнованным тоном.
— Серёг, думаю, тут просто какие-то непонятки, — как можно спокойнее ответил Дима, через силу разжимая кулак и возвращая телефон сыну. — Я съезжу и все узнаю. Может, Софья решила подшутить над нами? — чуть усмехнулся Дима, пытаясь и самого себя убедить в этом. Хотя внутри у него все горело и пылало от подозрения, что все происходящее далеко не розыгрыш. Какой бы озорной и изобретательной ни была Соня, вряд ли она стала бы подобным образом разыгрывать Сергея.
Не в силах усидеть на месте, но при этом не желая показывать сыну своего истинного состояния, Дима как можно спокойнее застегнул пуговицы на рубашке и заправил полы в брюки. Взял свой телефон и набрал номер Сони. «Абонент недоступен», пропищал безразличный женский голос, и Дима готов был во все горло послать автоответчик к херам! Но потом посмотрел на Сергея, и спокойно сбросил вызов. В глазах сына, который не умел скрывать своих истинных мыслей, Дима увидел беспокойство и неуверенность. Сергей уже не смотрел на свой телефон, который стал непригоден к использованию, а все его внимание было сосредоточено на отце. Поэтому Дима легко улыбнулся сыну и потрепал его по волосам.
— Серый, ты завтрак свой доедай. Я съезжу по делам, и к Софье заскочу, посмотрю, что там да как. А вы с Вовкой смотайтесь в молл, телефон купи. Можешь выбрать любую модель, — и весело подмигнул Сергею, хотя до этого предпочитал лично выбирать телефоны или другую технику.
Но сейчас ноги Димы уже несли его к двери, чтобы побыстрее добраться до Сони и выяснить, какого черта творит эта девица! И что произошло со вчерашнего дня, когда Дима отвез Соню на квартиру и оставил ее собирать вещи. Дима ругал себя всеми словами за то, что поддался на уговоры Сони и позволил ей остаться в квартире одной, чтобы спокойно, без посторонних, собрать вещи. К тому же, домой пришел Сергей, и его тоже надо было подготовить к тому, что Соня будет жить с ними.
Дима и Соня договорились, что Дима заедет за ней утром, чтобы помочь перенести сумки, но с утра телефон Сони был отключён. А когда Дима вышел на кухню, то увидел, что Сергей сидит за столом и вертит в руках свой телефон. Сын молча протянул телефон, и у Димы сердце в груди замерло от какого-то нехорошего предчувствия. А когда Дима прочитал сообщение Сони, то кровь хлынула к голове, застилая все вокруг красным маревом, и Дима сам не заметил, как сжал в руках пластик до хруста.
Дима втопил ногу в педель и несся по трассе, пытаясь хоть немного соблюдать правила дорожного движения, и еле сдерживался, чтобы не крутануть руль и не выехать на встречную полосу. Дурацкий автоответчик до сих пор нудел, что телефон Сони недоступен, и Дима со всей злости стукнул кулаком по рулю. Набрал номер Стаса и рявкнул, как только тот взял трубку:
— В квартиру Сони! Живо! — и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов и закинул мобильник на соседнее сидение. Дима не знал, что его ждет впереди, но предполагал, что если все-таки с Соней что-то, не дай бог случилось, то Диме понадобится помощь. А на молчаливого серьезного Стаса можно положиться почти в любом деле.
Телефон пиликнул, и Дима судорожно схватился за него, пытаясь не съехать с дороги от волнения, и со злостью чертыхнулся, когда увидел имя вызывающего.
— Да, Стас!
— Дмитрий Алексеевич, Алена Вилорьевна в больнице, — быстро проговорил Стас.
Дима резко нажал на тормоза. Визг покрышек по асфальту, сигналы позади едущих машин, пыль от резкого торможения — весь этот хаос даже не задел Диму, который сжал в руке трубку и процедил:
— Что с ней?
— Как я понял от врачей сокрой помощи, она отравилась какими-то препаратами. Ее повезли в окружную клинику, на 27 съезде…
— Стас, — тихим и ровным голосом произнес Дима, глядя прямо перед собой сузившимися глазами. — Если я сейчас приеду к Соне, а тебя там не будет, обещаю, тебе совсем-совсем не понравится, что я сделаю с твоим лицом. Все понял?
— Принято, еду, — отрапортовал Стас, и Дима сбросил вызов. Огляделся и понял, что чудом избежал аварий. Водители объезжали его машину со всех сторон, при этом отчаянно сигналя и жестикулируя. Но Диме было плевать. Главное, добраться до Сони и разобраться, какого хрена вообще происходит!
Когда Дима подъехал к Соне, то увидел машину Стаса, и его самого, ждущего Диму у подъезда.
— Соня не выходит на связь, — бросил Дима Стасу, и тот не стал задавать лишних вопросов. Они бегом поднялись на этаж, и Дима кулаком начал стучаться в хлипкую дверь.
Если ему не откроют в течение пяти секунд, то он…
Дверь распахнулась, и Дима увидел перед собой молодую девушку, с темными всклокоченными волосами и нахмуренными бровями.
— Какого черта тут происходит?! — гневно спросила девушка, уперев руки в талию.
Дима отодвинул девушку и без спроса прошел в квартиру, не обращая внимания на ее возмущение и крики. Оглядел комнату, и заглянул в ванну.
— Вы кто вообще такой, а?! Какого черта вламываетесь, как к себе домой?! Эй, мистер!
Дима вышел из ванны и подошел к девушке почти вплотную, нависая над ней.
— Алиса, я не ошибся? — спросил он максимально спокойным тоном.
— Ну да, Алиса, и что с того? — вскинула брови девушка, скрестив руки на груди.
— Где Софья? — спросил Дима, все также пытаясь сохранить самообладание, которое уже трещало по швам, а голос чуть подрагивал от напряжения, что сковало его тело стальными прутьями.
— Пока не объясните, кто вы есть такой, я ни слова вам не скажу! — отрезала Алиса и глаза ее гневно вспыхнули. — Я после ночной смены и жутко устала. А вам мозги прочистят в камере, куда я вас упрячу за пять секунд!
Дима прикрыл глаза и шумно выдохнул. Еще немного, еще чуть-чуть, и он реально свернет шею и отвинтит башку этой девушке, если он сейчас же не скажет, где его Соня!
Видимо, Стас видел по лицу хозяина, в каком тот состоянии, поэтому встал рядом с Димой, посмотрел на Алису и произнес спокойным примирительным тоном:
— Алиса, меня зовут Стас. А этого человека Дмитрий. Нам очень надо увидеть Соню…