— Да, — Нэйтан улыбнулся в ответ на ее растерянность.
Кажется, Катрина начинала что-то понимать.
— У тебя нет ни одного близкого друга?
— Да. Ты желал Эрику зла?
— Нет. Больше всего на свете ты боишься разочаровать родителей?
— Да! — Было обидно и унизительно отвечать на такие вопросы, но Катрина решила идти до конца. — Ты хотел его защитить таким изощренным способом? — Сама не верила в то, что задает такой вопрос.
— Да. Ты завидуешь свободным людям, особенно женщинам, позволяющим вести себя так, как они хотят?
— Да. Кто-то другой планировал навредить королю?
— Да. Ты хочешь разорвать помолвку, но боишься?
— Да. Ты знаешь, кто этот человек?
— Да, — уверенно произнес Нэйтан и замолчал.
— Ну же! — заторопила Катрина. — Задавай свои вопросы. Хоть о цвете моего нижнего белья, мне наплевать.
Он поморщился.
— Фи, как некрасиво. А еще леди. Кто же такое спрашивает у благородной дамы?
Сердце гулко билось в груди, будто она бежала. Катрина была так близко к разгадке, так близко…
— Я обещал, что покажу, как было, и я покажу, — сказал Нэйтан уже серьезно. — А на сегодня игра окончена.
Катрина разочарованно вздохнула.
ГЛАВА 24
Остаток ночи Катрина почти не спала. Забывалась тревожным сном на пару минут, снова просыпалась и думала.
Она хотела домой, туда, где могла прятаться под масками, принятыми в высшем обществе. Где это воспринималось как должное, и никто не пытался заглянуть под твою маску, потому что у самого хранилось в шкафу десяток таких же, приличествующих каждому случаю.
С родителями она была послушной дочерью. С сестрами — заботливой и внимательной, готовой выслушать и поддержать мудрым советом. С женихом — примерной невестой. С подругами… Да какие подруги?..
Катрина никогда всерьез не задумывалась, что все ее ипостаси были лишь масками. Ни с кем она не была настоящей, той, кем хотела быть. Только такой, какой должна была быть.
Своими вопросами Нэйтан вывернул ее душу наизнанку. Катрине так хотелось получить ответы, что она отвечала правду, не думая, не хитря, не пытаясь сгладить неприятные моменты. Для него ничего не значили ее признания, он лишь развлекал себя в тесной камере. Зато, вернувшись в свои покои, Катрина разрыдалась, как девчонка. Это не были слезы обиды на Нэйтана, скорее слезы горечи и злости. На саму себя.
Потому что трусиха.
Потому что никто не виноват, что она загнала себя в эти рамки, которые теперь с каждым днем душили все больше.
Едва рассвело, Катрина встала и, не одеваясь, как была, в ночной рубашке и с растрепанными после бессонной ночи волосами, села писать письмо.
«Джошуа, я много думала и больше не хочу продолжать эту фальшь, в которую превратилась моя жизнь. Ты завидный жених, уважаемый член общества, интересный собеседник и просто хороший человек, но мне нужно нечто большее для того, чтобы навсегда связать с тобой свою жизнь. Я прошу тебя позволить мне разорвать нашу помолвку, пока дело не зашло слишком далеко. Уверена, ты найдешь свое счастье…»
В дверь постучали.
Катрина с досадой обернулась на дверь, отложила перо.
— Кто там?!
— Это Филипп, леди Морено.
Катрина мысленно выругалась. Встала, накинула халат, завязала потуже пояс, пригладила волосы и пошла открывать.
Филипп внутренне удивился ее виду, но вел себя, как всегда, безупречно.
— Я перепутала время? Вы пришли проводить меня на завтрак? — спросила, кусая губы.
— О, нет, леди Морено. — Филипп виновато склонил голову, как того требовали приличия, сам же он не испытывал ни капли чувства вины. — Прошу прощения, если ввел вас в заблуждение. Его величество просил передать, что сегодня завтракает с леди Робердон и просит вас его простить.
У Катрины от сердца отлегло. Она помнила, что Нэйт предупреждал, чтобы сама не отменяла и не переносила по своему усмотрению встречи с королем, но идти сегодня на завтрак для нее было сродни самому страшному наказанию.
С трудом сдержала рвущуюся на губы улыбку. Ответила спокойно и равнодушно:
— Конечно, Филипп, передайте его величеству, что дела подождут до завтра. Я не в обиде.
Можно подумать, она могла бы обидеться на короля.
Снова этикет. Снова заученные фразы.
Филипп повторно извинился за вторжение, поклонился и был таков, а Катрина захлопнула дверь.
Недописанное письмо лежало на туалетном столике.
Она прошла и взяла его в руки, пробежала глазами по строчкам. Бумага жгла пальцы, будто горела.