Его взгляд задержался на больших замшелых валунах, которые к пруду привезли явно специально, но здесь они смотрелись так уютно, что поневоле тянуло присесть на них и любоваться мандаринками в солнечных лучах.
От этого умиротворяющего уголка веяло таким покоем, что Ван Со вздохнул, вспомнив, как он когда-то мечтал жить в подобном месте с Хэ Су. Вдали от дворца и кровопролитий, не впутываясь в бесконечные интриги кланов и грязные игры престола.
Вдвоём. С ней. А потом и с их детьми.
Всё это было теперь так далеко и недостижимо, что он ощутил горечь на губах, а сердце кольнуло тоской по несбыточному.
Его безрадостные размышления прервал негромкий вскрик, и Ван Со вновь посмотрел на Хэ Су. Кисть выпала из её пальцев на землю, а сама она прижимала руку к груди и морщилась от боли.
Вмиг позабыв обо всём, он рванулся к ней, но ему наперерез из дома выбежал Чжон.
– Су, – закричал он, – почему ты вышла во двор? Холодный ветер может навредить ребёнку!
Ре… ребёнку?
Услышав это, Ван Со почувствовал, что в сердце его будто вогнали кривой зазубренный нож. Он окаменел от шока и лишь потерянно смотрел, как Ван Чжон хлопотал вокруг побледневшей Хэ Су, которая, постанывая, покорно отдалась его заботе. Её ладошки сжались в кулачки, она по-прежнему прижимала их к груди и тяжело, надсадно дышала.
– Вставай! Пойдём скорее внутрь!
Принц подхватил Хэ Су на руки и скрылся с ней в доме, а Ван Со ещё долго не мог пошевелиться, рискуя быть обнаруженным прислугой.
Всё это время Чжон находился в её доме и теперь нёс Хэ Су туда уверенно и легко, как будто это был и его дом тоже. А она жмурилась и прижималась к его плечу так доверчиво, как раньше прижималась только к нему, к Ван Со.
Его захлестнуло острое желание оказаться сейчас, в этот самый момент, на месте брата. Взять Хэ Су на руки, ощутить приятную тяжесть женского тела и цветочный аромат волос у своего лица. Почувствовать, как она дышит ему в шею. Заботиться о ней, любить её. Просто – любить…
Ван Со с силой зажмурился, прогоняя воспоминания, ставшие мечтой, и тут же ржавый клинок в его сердце повернулся, напомнив о себе резкой болью.
Чжон сказал – ребёнку? Если Хэ Су застынет на холодном ветру, это может навредить ребёнку?
Их ребёнку?
Должно быть, ему просто послышалось. Как такое возможно? Ведь прошло не так уж и много времени, и даже если они… Даже если у них… Да нет, немыслимо! Наверняка это порывистый ветер сыграл с ним злую шутку, обманув слух своими завываниями в проходах между постройками.
А нож в сердце не исчезал, медленно поворачиваясь и причиняя невыносимую боль.
Ван Со машинально добрёл до укромного уголка сада, привалился спиной к сосне и закрыл глаза, силясь осмыслить увиденное. В этом болезненном оцепенении он простоял до заката и слышал, как в поместье прибыл лекарь, как позже его проводили и слуги занялись ужином для госпожи.
А Чжон всё не выходил и не возвращался в свой дом.
Сумерки принесли с собой сырую осеннюю прохладу, однако Ван Со упрямо не двигался с места. Если Бэк А не обманывал его, то четырнадцатый принц должен был оставить Хэ Су одну после ужина, пусть и разделив с ней трапезу. По-дружески. Но когда слуги покинули дом госпожи, унося подносы с посудой, ожидание переросло в тревогу.
Потому что Ван Чжон не выходил.
Глядя на то, как в окнах приветливо зажёгся вечерний свет, Ван Со и сам не заметил, что подошёл ближе, настолько близко, что до него долетел смех Хэ Су и Чжона.
Значит, они всё-таки жили в одном доме и делили одну спальню!
Ван Со пробрал озноб. Он схватился за ствол растущего рядом дерева и стучал зубами от охватившего его холода, разочарования и вмиг нахлынувшей обиды на Небеса за их злую иронию.
Стало быть, всё так и есть! Всё это правда. Хэ Су вышла замуж за Чжона не для того, чтобы покинуть дворец под благовидным предлогом, а чтобы… чтобы стать ему женой?
Мрачные подозрения Ван Со подтвердил доносящийся из дома оживлённый разговор, что был отчётливо различим в ночной тишине пустынного поместья.
– Ты всё видела!
– Да я от изумления ничего не смогла толком разглядеть!
– Неправда! Всё ты рассмотрела, признайся! Нет, что не так с моим телом, а? Взгляни-ка!
Ван Со неотрывно смотрел в окна чужой супружеской спальни, с трудом переводя дыхание, и смог пошевелиться лишь тогда, когда там, внутри, погас свет, заглушив при этом и смех, и голоса до едва различимого шёпота, который вплетался в трескотню неугомонных цикад и колыбельную ветра.
Не в силах больше выносить эту пытку, Ван Со на негнущихся ногах пересёк двор и через сосновую рощу направился к ручью, где ожидал Чжи Мон с лошадьми.