– Меня не интересует ни он сам, ни его… заботы, – огрызнулся Кванджон, запнувшись на последнем слове.
– Но ведь там…
Чжи Мон так разволновался, что едва не проговорился, неловко оборвав фразу.
– Довольно испытывать моё терпение! – император одарил его тяжёлым взглядом и с громким стуком швырнул бесполезный свиток на стол. – Или ты тоже захотел в ссылку, чтобы не докучать мне?
– Разумеется, нет, Ваше Величество, – пряча в извиняющемся поклоне разочарование, заверил правителя астроном. – Простите мою несдержанность.
Он стоял и печально слушал, как гулко бьётся сердце императора, который, по-прежнему игнорируя письма из Чхунджу, отвернулся и уставился в никуда. Это бедное истерзанное сердце переполняла невыносимая любовь, раздирающая его на части, и неистовая ревность, не дающая этим кровоточащим обрывкам вновь прирасти друг к другу, вернув ему целостность и покой.
Как бы Кванджон ни старался сохранять внешнюю холодность и изображать равнодушие все эти долгие месяцы, Чжи Мон знал, что в душе его бушует жгучее пламя, не дающее ни умиротворения, ни отдыха. Знал, что не справившись с разлукой, госпожа Хэ Су просто сдалась и зачахла в тоске по своему императору. Они оба мучились после расставания, но упрямая обида и ревность одного, бессилие и страх другой не давали им ни малейшего шанса.
«Что же вы творите друг с другом!» – хотелось закричать астроному.
Впрочем, ему хотелось не только кричать. Он неимоверным усилием сдерживал себя от того, чтобы не швырнуть непрочитанные письма в лицо угрюмо насупившемуся Кванджону.
«Глупец! Да что же ты делаешь! Открой! Прочти хоть одно! Ты же будешь выть от горя! Ты же себя не простишь, когда станет уже слишком поздно!»
Если бы Чжи Мон только мог!
Воля Небес и неизбежность Судьбы довлели над ним, заставляя молчать. Так было решено свыше. Так распорядились всемогущие Небеса.
И он снова и снова вонзал ногти в ладони, только чтобы не сорваться и не натворить такого, что потом он просто не сумеет исправить.
А даже если бы и натворил – всё равно уже было слишком поздно.
***
Ван Со смотрел на Чжи Мона и не понимал, что тот ему говорит. Откуда в его голосе столько скорби и сострадания? И почему он стоит так близко?
Что произошло?
Кажется, астроном сообщил ему нечто такое, отчего Ван Со сразу оглох и перестал воспринимать дальнейшее, никак иначе не реагируя на известие.
– Ваше Величество! – шагнул к нему Чжи Мон, и уголки его губ горестно дернулись вниз. – Вы слышите меня?
Ван Со неуверенно кивнул и невпопад ответил:
– Нет.
К его недоумению и ужасу, звездочёт повторил то, что изначально выбило из груди весь воздух и отключило рассудок.
– Госпожа Хэ Су умерла.
Выдохнув эту странную фразу, Чжи Мон зачем-то качнулся вперёд, протягивая к нему руки, и Ван Со сообразил, что стоит, пошатываясь, у края пьедестала трона, с риском рухнуть вниз.
До него медленно, очень медленно доходило то, что он услышал. Слова астронома жалобно скреблись в его разум, который закрывался от них, отказываясь принимать их страшную суть.
– Су… что? – прохрипел Ван Со, неосознанно прижимая руку к груди, где вдруг стало пугающе тихо.
– Она умерла, Ваше Величество. Два дня назад.
– Как умерла? – он ошарашенно вглядывался в лицо астронома. – Я же запретил ей! Она не могла…
– Госпожа долго болела, – говорил Чжи Мон, отводя глаза и понемногу отступая от трона к своему обычному месту у его подножия. – У неё было слабое сердце. Её хрупкое здоровье подкосили давние пытки и постоянные переживания. И к тому же она…
– Су… – оборвал его Ван Со, слепо оглядываясь вокруг, словно надеясь обнаружить её где-то рядом. – Она не могла настолько меня ненавидеть, чтобы не известить о том, что ей очень плохо и она умирает. Она бы сообщила мне об этом!
Его губы дрожали, а взгляд никак не мог на чём-то остановиться, чтобы зацепиться за это что-то и осознать себя здесь и сейчас. Он не верил. Отказывался верить. Это было слишком невыносимо для правды.
– Судя по всему, это она отправляла вам письма, – заметил Чжи Мон, и голос его погас до едва различимого шёпота. – А вы не читали их.
Ван Со долго смотрел на него, растерянно и часто моргая, а потом взглянул на кучу конвертов, подписанных рукой Чжона, что пылились у трона вот уже несколько месяцев.
Неужели это её письма? Так много… И он не прочёл ни одного!
Схватив ворох конвертов, Ван Со принялся лихорадочно перебирать их, надрывая уголки, бросая и тут же берясь за следующий. Его ладони мгновенно взмокли, и плотная бумага не поддавалась. Наконец ему удалось разорвать один конверт, из которого выскользнул второй, поменьше. На нём было выведено рукой Су «Его Величеству». Этот аккуратный ровный почерк он узнал безошибочно, потому что это был и его почерк тоже. Их рукописи путал даже мастер каллиграфии, что когда-то занимался с Хэ Су…