Над книгой в подарок я и вовсе посмеялась. Бальтазар, конечно, груб во многих смыслах, но не идиот. Либо он проедется древнейшим мяо-яо по лицу Ваала, посчитав подарок издевкой, либо легко отыщет вложенный документ. Ваал так рисковать не станет. Тогда зачем озвучивает идею, которая попахивает идиотизмом? Только если рассчитывает на мое слабоумие. Конечно, он не лучшего мнения о людях, а конкретно обо мне, но чтобы настолько…
Прежде чем я пришла к решению, дверь позади меня с грохотом отворилась.
— Входи, — с надменным лицом велел Бальтазар.
— Не хочу, — отвернулась я и протянула затекшие от сидения ноги.
— Понравилась роль сторожевой собаки? — он сел рядом, скопировав мою позу.
— Если к вашему порогу подойдет враждебная армия, я с радостью ее впущу, — пообещала. — Собака любит хозяина, поэтому охраняет. У нас с вами все с точностью наоборот.
— Ненависть — лучшее из чувств.
— Чем она лучше любви?
Он долго молчал, прежде чем ответить.
— Представим, что ты любишь меня.
— Сложно. Зачем?
— Просто сделай.
Я сморщилась, как высушенная на солнце слива, силясь представить. Получилось паршиво, но как есть. Какова просьба, таково и исполнение.
— Сделала.
— Итак, ты любишь меня. Какие твои действия?
— Как понять? — нахмурилась я, гадая, что он имел в виду.
— Я заперт в темнице. Ты с этим смиришься? — зашел с другой стороны Бальтазар.
Я задумалась. Как бы поступила на моем месте любящая женщина?
— Нет. Наверное, нет.
— Что ты сделаешь?
— Соблазню Маркуса.
— Зачем?
— Чтобы спереть ключи и выпустить вас.
— Выпустила. Что дальше?
— Мы вместе сбегаем и живем долго и счастливо? — предложила самый ожидаемый вариант.
— Нет, Анна. Я сворачиваю тебе шею.
— За что?! — подавилась собственным возмущением я.
— За измену.
— Ну ничего себе благодарность! Я же это ради вас сделала! Чтобы вас освободить!
— Верно. Тебя на это толкнула любовь. А меня — ревность. Вывод?
Я пожала плечами.
— Если ты будешь меня ненавидеть — останешься жива. Любить — глупо умрешь. Ненависть — сила, любовь — слабость.
— А может, дело не в любви, а в вас? — вспыхнула я. — Вас никто не просил сворачивать мне шею! Так не поступают с человеком, которого любят. Я вошла в роль, а вы нет. Поэтому выводы неверные.
— И все же я ее сверну, — произнес он, прожигая меня пристальным взглядом. Холодок пробежал по позвоночнику. Предостерегающий. Словно Бальтазар знал о Ваале, о нашем разговоре и о том, что я стою перед сложным выбором.
Глава 14
Настаивать на моем возвращении в темницу Бальтазар не стал. Но я вернулась, потому что ветер набрал неистовую силу.
Как и думала, демон все это время не выпускал книги из рук. Дотошно всматривался в потертые страницы, будто искал тайный смысл, спрятанный в изящных буквах.
Я посидела в углу, слушая вой ветра за окном, и вскоре подошла к Бальтазару.
— Что вы ищите? — села напротив, подвинула к себе полудохлую книгу, пылью рассыпающуюся в руках.
— Как усмирить пламя, — к моему удивлению, Бальтазар ответил.
— Пламя? То есть, себя? Для чего?
— Для того, чтобы ты не сгорала в моих руках, — ворчливо ответил демон, недовольный услышанными вопросами.
— Это похоже не заботу, — я направила на него внимательный взгляд.
— Нет. Всего лишь желание снизить градус твоей ненависти ко мне.
— Для чего? Раньше она вас устраивала, — осторожно спросила, видя, что он не настроен на откровения.
— Я узнал, как ты можешь ненавидеть, теперь хочу узнать, как можешь любить.
— Зачем? — спросила и почувствовала, как трещит по швам его терпение.
— Разнообразия хочу. Весь спектр твоих чувств увидеть. Ты закончила с вопросами?
Нет. Не закончила.
— Вас никто никогда не любил? — догадалась я.
— В аду — нет. Мне не нужна любовь. Только твоя. На время.
— А что потом, когда я полюблю вас?
Бальтазар не ответил. И я поняла, что он сам не знает, что будет потом. В нем загорелось любопытство, но к чему оно приведет, демон подумать не удосужился.