На подходе к отелю Вайсберг вдруг взял ее за руку и дернул с улицы за угол здания. Соня оказалась у стены, а Кифер навис над ней, закрывая собой, словно они вдруг оказались в шпионском триллере.
— Что ты…
— Там ваш инженер бродит, который с Моро работает, — Кифер выглянул из-за угла и быстро спрятался обратно: — Да, это точно он.
Точно он, разумеется. Проблема в том, что из сообщения Ника Соня точно знала, где сейчас Пьер, и он не возле отеля. Впрочем, даже без этого сообщения все было понятно, уж слишком старательно Вайсберг отыгрывал роль. Он как будто и сам все понимал и из последних сил пытался не рассмеяться.
— Уверен? — спросила Соня встревоженно. — Нельзя, чтобы нас увидели.
— Я тоже так подумал, — Вайсберг взглянул на нее сверху вниз из-под опущенных ресниц. Его рука упиралась в здание, закрывая Соню от прохожих, а сам он придвинулся ближе, почти вжимая ее в стену.
Хорошо бы двинуть ему по яйцам за наглость, но ее веселило происходящее. Это почти как слушать его трепыхания по радио, понимая, где именно он пытается обмануть. Забавно и не рутинно. Стоило признать — она-таки попала под сумасшедшее обаяние этого парня. Настолько, что позволила прижать себя к стене сильнее, уже на грани приличий. Как бы в Бахрейне за такое не схлопотать проблем.
Кифер приблизил лицо к Соне, почти касаясь ее губ, и прошептал:
— Хочешь знать, почему ушел Дед?
— Я же сказала — это лишняя информация.
— Боишься разочароваться в Моро?
— Конечно. Мне еще с ним работать.
— Ты можешь работать со мной. Мы найдем общий язык, я это сразу понял.
— У меня тоже есть такое чувство.
— Что ж, раз так… — Вайсберг отстранился и посмотрел на Соню с победной улыбкой: — Дед ушел, потому что Моро трахнул его внучку. Девчонка оказалась дурочкой, понадеялась на что-то, у нее случился срыв и теперь она лежит в клинике, лечится от великой любви. Внучка у Деда единственная и любимая, дочь умерла два года назад, так что… личная драма велика и понятна. Я же говорил — Моро недальновидный дурак. Гадит там, где работает.
Соня мысленно поморщилась: история так себе. Но на другое она не рассчитывала, обида Деда выглядела большой, гремучей, личной. Он не хотел огласки, сделал все по-тихому, хотя логичнее было пойти к руководству и выпнуть Давида на мороз. Потому что фигура Деда массивнее любого чемпиона, даже трехкратного. Почему он этого не сделал? Или все-таки сделал?
Вопросов у Сони стало больше, но Вайсберг на них не ответит.
Она отодвинула его руку:
— Спасибо. Теперь, пожалуй, можно закончить наши приключения. Сделай одолжение — перестань мне писать. Ты в шаге от сталкерства, Вайсберг. А я в шаге от обнародования веселых подробностей твоей жизни — только представь все эти потрясающие заголовки! Смак.
Кифер не шелохнулся, разглядывая ее лицо, а потом до него дошло:
— Ты разыграла меня?
— А ты думал, я упаду в обморок, выяснив, какой Давид плохой? Сюрприз — я с ним несколько лет работаю, за это время можно было понять, на что он горазд. С тобой я всего-то пыталась унять любопытство, — она шагнула на оживленную улицу и улыбнулась Вайсбергу: — Пока, Кифер.
Он покачал головой и тоже улыбнулся:
— Ты интересная девушка, Ридель. Не такая, как я думал.
— Я тоже считала тебя другим.
— Это что-то, да значит, верно?
— Абсолютно ничего.
— Врушка. И я теперь буду писать тебе чаще.
А она будет читать его сообщения, потому что он обаятельный засранец и своими интригами поднял ей настроение. И улыбка у него такая… многообещающая. Горячая в самом опасном смысле. Но влипнуть в него — плохая идея, да вообще ужасная. Даже не будь он гонщиком «Биалетти», он все еще Вайсберг. А там один его отец чего стоил! Весь прошлый год он поливал Соню дерьмом в прессе. Даже ее брату досталось от Филиппа Вайсберга. Он ненавидел их семью. Неприятный человек, и он неотделим от Кифера, всегда с ним рядом. Удивительно, что сегодняшний поход в ресторан без него обошелся.
В отеле Соню ждал долгий разбор полетов, к которому присоединились гонщики. Они разместились в конференц-зале и долго анализировали, что и где пошло не так, что можно было сделать лучше. Разумеется, о раннем заезде Давида не было сказано ни слова, как будто Соня такого не предлагала во время гонки. Как будто Ник не отмахнулся от нее, словно от неразумной школьницы.
Пилоты рассказали о работе машины, причем Кори легко оперировал сложными техническими понятиями. На восторги инженеров равнодушно пожал плечами и упомянул о посещении лекций в Кембридже. Давид слушал, поглядывая на новичка с неприязнью. Крепкого сотрудничества у них не выйдет — Давид на дух не выносил умников.