— Che palle![3] Новичку такое говори — вот кому не помешало бы хоть немного подготовиться. А то занят непонятно чем. Вчера между практиками спал, сегодня бродил на парковке… с машинами что ли фоткался? Клоун!
Парковка? Соня похолодела. Если новичок видел ее с Кифером, будет весело.
Давид тем временем поднялся из-за стола и ткнул в Соню пальцем:
— Я тебя предупредил.
— А я тебя выслушала, — она повторила его жест, в ее исполнении пальцы сами собой сложились в пистолет.
Давид явно хотел ответить, но передумал: недовольно сдвинул темные брови и свалил. Это вполне устроило Соню — чем меньше они общались, тем успешнее потом взаимодействовали в гонках. Там им не приходилось говорить напрямую, для этого у Давида был гоночный инженер Пьер. Соня вела связь через него, что удобно отдаляло ее от эксцентричного Давида Моро.
Отношения у них сложились очень странные. Много лет назад, почти в прошлой жизни, они встретились на гонке в Монце. Давид тогда считался юным дарованием, его пригласили в командные боксы «Зальто» как участника юниорской программы. Соню пригласил на гонку Никлас Вернер, друг ее отца и босс команды. Соне было девятнадцать, Давиду — восемнадцать. И закрутилось. Почти с первого взгляда.
За Монцой был Хунгароринг, потом Сильверстоун. Всего три недели, а Соне казалось, что она без Давида не сможет ни жить, ни дышать. Она как-то слишком быстро потеряла голову, ведь он был таким очаровательным и сексуальным красавцем с Сицилии. Огонь в темных глазах, горбинка на носу… глаза у него и правда вечно горели, а уж как он говорил о гонках, с какой страстью и отдачей! Это подкупало.
Но не сложилось. То, что быстро вспыхивает, и горит быстро. После Сильверстоуна Давид в жесткой форме сообщил, что им не по пути. Через месяц его объявили будущим гонщиком «Зальто», он подписал многолетний контракт, став одним из немногих, кто из Формулы-3 смог прыгнуть в высшую лигу. Соня понимала, что побудило Давида разорвать отношения, но это не уменьшило остроту ее разочарования.
Через несколько лет Соня тоже пришла в команду. С Давидом она собиралась придерживаться рабочих рамок, оставив личное позади. И поначалу даже пыталась, но потом ей надоело. Потому что какого-то черта Давид Моро вел себя так, словно она публично раскритиковала его любимую Сицилию. Огрызался, рычал, хмыкал… ярко демонстрировал весь перечень негативных эмоций. Годы шли, ничего не менялось. Общение с Давилом походило на соседство с действующим вулканом.
Кифер Вайсберг верно заметил — Соня устала. Если у нее и была причина оставить команду, так это Давид Моро, ведь постоянно находиться рядом с вулканом утомительно и горячо.
________
[1] Черт, черт возьми! (итал.)
[2] Дайв-бомба – техника совершения обгона на позднем торможении. Вынуждает соперника сменить траекторию во избежание столкновения. Маневр считается опасным, часто приводит к авариям и наказывается судьями.
[3] Что за занудство! (итал.)
ГЛАВА 6
Давид
Он проводил взглядом Соню Ридель.
Она покинула кафе, гордо подняв подбородок и в сторону Давида более не взглянув. Что хорошо, наконец-то можно нормально поесть. При ней аппетита не было вообще, кусок застревал в горле шершавым камнем. А необходимость видеть Соню на каждой гонке… да он давно бы свалил из «Зальто», будь у него такая возможность! Но ее не было из-за жесткого контракта, который заканчивался только через два года. Это звучало как помноженная на бесконечность вечность, не меньше!
Давид уже и не знал, как на самом деле относится к Соне Ридель. Все слишком запуталось. Когда-то, будучи еще пацаном, он влюбился в нее без оглядки. В ее улыбку, в ее искренний смех, который звучал так редко, что казался особенным и существующим только для Давида как увиденная случайно лунная радуга. В ее ум — на тот момент Соня изучала заумную инженерную специальность. Она много об этом говорила, а он мало что понимал, но слушал с таким удовольствием, словно Соня Ридель его приворожила.
Тогда Давид умел лишь водить машину и мало разбирался в ее устройстве. Он и сейчас лишь постигал нюансы, и все равно не научился общаться на одном языке с инженерами. Порой, объясняя им что-то про работу двигателя или недостаток баланса в поворотах, он чувствовал себя недалеким. Казалось, на него и смотрят как на тупого водилу с «червячками»[1] вместо мозга.
Юный и глупый Давид из прошлого не понял разницы между собой и Соней Ридель. Ему казалось, что влюбленности достаточно, чтобы преодолеть различия.
Да, она дочь знаменитостей и наверняка росла в обстановке со столовым серебром и слушала Венскую оперу вместо нормальной музыки. Училась в закрытой школе для богатых девочек, с детства знала несколько языков, тогда как Давид до сих пор говорил по-английски с сильным акцентом. Но все различия не имеют значения, когда ты молод, глуп и влюблен до такой степени, что это причиняет неудобство. Давид словно гулял по морскому берегу под раскаленным солнцем и вдруг свалился с обрыва в прохладное море. Это хорошо и приятно, но страшно. А на берег все равно больше не хочется.