Как и все марельцы, Брент был подданным короля. Как военный — подчинялся генералитету, и королевич Кушир был в каком-то роде «его» королевичем. Куда ещё обращаться, в конце-то концов?
Разве что отставить жрущую голову тревогу и сделать ровно так, как в приказе написано. Но эта идея кажется чем дальше, тем страшнее. Журналисты не понимают слов «возможно», «предположительно», «согласно моделированию». Всё это журналисты превращают в жирные буквы: «Сенсация!!!».
Брент отряхнул папку с бумагами и выпрямил спину.
Аппарат Кушира иронично занимал бывшее здание тангского культурного центра, сейчас, разумеется, опустевшее. С кабинета табличку сняли; в коридоре сохранился двуязычный указатель «К директору», а на неприметной доске объявлений, спрятавшейся за фикусом, висело расписание занятий по игре на чинь-чине, традиционной тангской дудке.
Теперь в коридоре были навытяжку расставлены гвардейцы, а на месте директорского секретаря сидела возрастная водница из ближайшего окружения Кушира. То ли Ромида, то ли Ромеда, — Брент пересекался с ней дважды, но имя в памяти оказалось полустёртым.
На Брента женщина тоже смотрела с узнаванием. И сказала:
— Надеюсь, ваш вопрос никак не связан с якобы воскресшим королевичем?
— Простите?
Ромида-Ромеда поджала губы.
— Были прецеденты. В стране развелось достаточно самозванцев.
— Это угрожает репутации королевской семьи?
— Это? — она брезгливо поморщилась, а потом взгляд смягчился. — Они люди, господин фортификатор. Горюющая мать каждый раз верит, что её ребёнок жив.
Что на это ответить, Брент сообразить не смог, но это и не понадобилось: дверь открылась, и в неё задницей вперёд вышел беспрестанно извиняющийся округлый мужчина. Вслед ему вылетела походная чернильница, грохнула об пол, клацнула крышкой — и разлилась по плитке тушью.
Итак, королевич Кушир не в духе.
— Проходите, — невозмутимо велела водница Бренту.
Помощник в кабинете объявил нового посетителя. Брент поклонился. Кушир грузно сидел за столом, не столько злой, сколько рассеянный. Он постарел и теперь выглядел на все свои шестьдесят с хвостом, а в пышной шевелюре преобладала седина.
— Ну?
— Разрешите доложить?
— А торшером ты мне здесь без надобности.
— Я веду исследование состояния Стены. Ряд особенностей применённых конструкций и характер разрушений могут свидетельствовать о внутреннем характере критических повреждений во время прорыва, что бросает тень на имя его светлейшество королевича Нониля. Обнародование этой информации…
— Обнародованием занимается пресс-служба. Кто порочит память Нониля, ответит по закону.
— Вызывает обеспокоенность доклад по результатам исследования. Он адресован неопределённому кругу лиц, и…
Королевич Кушир грозно свёл кустистые брови и несколько мучительных мгновений сверлил взглядом брентов лоб. Вздохнул, снял очки, устало потёр пальцами переносицу. И постановил:
— Свободен.
Брент не двинулся с места, только вытянул спину ещё сильнее:
— Ваше светлейшество, разрешите обратить ваше внимание, что…
— Свободен! Майтем, помоги-ка.
Брент скрипнул зубами, но заставил себя поклониться, щёлкнуть каблуками и покинуть кабинет без «помощи» охраны.
Глава 15
Что королевич не стал слушать, было написано у Брента на лице, и Ольша обняла его у дверей, потёрлась лбом о плечо, позволила мужским рукам сжать её посильнее. Так они и стояли несколько минут, пока с Брента стекали в цветастый придверный коврик раздражение и деревянность.
— Ты говорил, что в столице ещё можно…
— Да. Да. Много всего можно.
Он скрипнул зубами, а Ольша привстала на цыпочки и клюнула его губами в уголок рта. Брент был гладко выбрит и пах какой-то цирюльной гадостью: горьковато-терпкая и мыльная, она слегка колола язык. Впрочем, неприятный вкус быстро смывался поцелуями, а затем Брент позволил ей стянуть с себя куртку и ожил достаточно, чтобы расшнуровать туфли, блестящие, напыщенные и совершенно не по погоде.
Ольша упёрла руки в боки:
— К-куда? А руки мыть за тебя Ёся будет?!