Адайе-ли помрачнел.
- Хорошо, не сможешь – не надо. Не хочу видеть твои слёзы. И не хочу, чтобы ноэн Килхорн спустил меня с лестницы из-за них.
Вот так да. Что же они обсуждали, пока я спала? Неужто моё состояние?
- А ты, - улыбнулся устало, - получишь свой кусок мозаики. Раз так важна картина, то собери её и посмотри, что получится. И покажи мне, когда перестанет болеть.
Звучали эти слова очень гладко. Очень, я бы даже сказала, учтиво и уважительно. Сэйерон склонен к быстрым сменам настроения, и мне всегда было очень сложно общаться с такими личностями. Как на пороховой бочке. Хотя я и сама такая, и моя мать тоже. С ней как-то складывалось, пусть и не всегда. С собой тоже. Иногда.
- Спасибо за понимание. Я скоро вернусь. Не скучайте.
И торопливо потопала к лестнице, по которой взлетела, пропуская по две ступеньки.
- Шидрин Анджит, всё хорошо? – испуганно спросила Брин, когда я с размаху захлопнула дверь и сползла по ней спиной. Наконец-то я могу прийти в себя! Меня будто встряхнули, и вся муть со дна всколыхнулась и теперь оседает пылью и хлопьями, медленно, лениво и томительно.
- Демон… настоящий… он вытягивает все силы и высасывает душу! – прошипела я, не понимая толком, откуда взялись эти слова. – И ладно бы хоть одна вяленькая хризантемка!.. Жор страшный. Есть хочу. Кстати, как ты?
Я поднялась и прошла к столу. Скинула полотенце и развеяла нагревающее заклинание, которое опутало тарелки со вчерашним ужином. Прямо стоя начала уплетать запечённую рыбу с картошкой. Брин услужливо пододвинула мне стул.
- Всё хорошо, приступ миновал, - ответила она с довольным видом. – Но всё же это что-то странное. Раньше такого никогда не было, честно. Я не знаю, что произошло. «Тишина» всегда действовала исправно…
Я немного помолчала, прожёвывая, и спросила:
- Свойство зова изменилось? Ну, он вообще как-то по-другому звучал, или нет? Как ты его чувствовала?
- Он был гораздо сильнее, - без тени сомнения ответила Брин. – Вот как будто вот-вот сорвусь.
Снова помолчала. Очень уж вкусный хлеб.
- Замечательно просто, - проворчала. – Ещё немного, и мы лишились бы ещё одной фертильной драконицы.
- А я и так уже не могу рожать, - откликнулась Брин, но тут же потрясённо замерла, словно бы сказала совсем не то, что хотела.
- Мммм?! – промычала я. – Что?!
- Н-ничего. Расскажите лучше, что от вас хотел шиндари-нэ демон…
- Не увиливай! – строго потребовала я и отложила вилку. – Ты что, оборачивалась? Если да, то как это случилось? И почему ты держала легенду, что у тебя нет крыльев?
- А что, мне надо было кричать об этом налево и направо?! – вспыхнула Брин. – Да, когда-то я сорвалась, потому что перед моей свадьбой подменили флакон с «Тишиной» на пустышку с таким же цветом и вкусом! И всё! И вот так!
Я ощутила укол стыда за столь резкое требование, на которое, в сущности, не имела права. Однако жадное любопытство оказалось сильнее.
- Прости. Прости меня. Просто ты сказала, что раньше такого не было, и меня зацепило несоответствие. Я обращаю внимание на такое – профессиональный перекос.
Брин молчала, бессмысленно таращась в окно. Светло-зелёные глаза блестели сильнее обычного – она едва сдерживает слёзы. Вот так я попала в больную точку! А Брин так легкомысленно её открыла. Долго, упорно и правдиво молчала – и на тебе, сболтнула. Наверное, уже не осталось сил скрывать – тоска вкусившей небо драконицы затмила разум. И я понимаю её. Но не понимаю, почему?..
- Свадьба должна была быть с Идэ? – осторожно спросила я.
- Нет, - качнула головой Брин. – Мы встретились позже. Я теперь думаю, что всё это было к лучшему. Но… всё равно. Я всё равно не могу летать. Я должна сдерживаться. Да и тогда… мне казалось, что жениха я любила больше всех на свете, пусть мы и не пара. Но вот… кое-кто любил его сильнее. Наверное.
Сверкнувшая капля сбежала по щеке. Русоволосая драконица плечом стёрла её и шмыгнула носом. Что ж, невысказанные вопросы на тему причин и следствий получили свои ответы.
- Но почему ты должна сдерживаться, если тебе нечего терять?
Брин зажала рот ладонью.
- Если совсем всё плохо, то лучше молчи, - повторила я слова, которые чуть ранее сказала адайе-ли и себе.
- Да тут и не тайна. И почти зажило, - возразила она и глубоко вздохнула. – Это просто запрет матери Найджар.
- Чего?
Я не припоминала, чтобы мне запрещали летать. Другое дело, что я своим правом почти не пользовалась за неимением времени. Мне просто корректно намекнули: «Не злоупотребляй и не искушай, сама понимаешь». Да, я понимала, да и злоупотреблять не получалось. Но чтобы запрет?..