Он крупно вздрогнул: «Или нет?»
Белые квадраты вспыхнули невидимо и обратились пеплом, презсказуя поворот:
— Погрузки для пожара ждать не обязательно.
За всех присвистнул ветер с моря. Он тронул свернутые паруса на мачтах и ушел к юго-востоку Арсиса — туда, где ткались эти крылья для бессчетных шхун. Ирдис понял слова навигатора сразу.
— Оскарис там, у парусной мануфактуры! — перевел он со зловещим видом.
Последний день до погрузки парусов на борт и два кратких часа побывки в порту — единственный и лучший миг для подлости! Рауль всмотрелся вдаль до рези — не тянет ли еще от дальнего берега дымом, криками и болью? Ветер, однако, продолжал стремиться в порт, не возвращая ничего оттуда.
Мартьен повторил за всеми этот взгляд, но заявил в сомнении:
— Если он устроит на складах пожар, его причастность будет слишком очевидна.
Рауль помрачнел еще больше: детали сходились под новым углом.
— Оскарис чаровал «отложенную искру».
Второй навигатор хмурился тоже, но вперед шагнул задумчивый Алваро.
— Позволю себе несогласие, господин лейтенант, — спор лекарю давался словно бы неловко, но обстоятельства решали за него. — Наша юница ослепла куда раньше, чем речь зашла о парусах. «Искру» он готовил для «Императрицы». Она здесь.
— Я до сих пор ее не обнаружил. Перенести — не сложно.
Матросы переглядывались поодаль. Кто-то из слышащих магию стал объяснять товарищам расклад, и шепот становился беспокойнее.
Это открытие и Мартьена царапнуло где-то под воротником — кажется, развивший свое следствие Дийенис не считал его союзником.
— Так вот зачем ты все облазил утром? — спросил с равнодушной прохладцей.
— Почти все, — признал Рауль, все еще больше отвечая лекарю. — Каюты лучше осмотреть повторно. Оскарис хитер, а чары «искры» очень тонкие.
— Оставить «искру» до ночи на складе — тоже ловкий ход, — напомнил Ирдис. — Снимает с него всякое участие. Я полагаю, она там, в порту.
Поддержка интенданта укрепила, но красная деталь мозаики заметалась и повисла, не решивши, где ей быть — поджечь сияющий колесник или обратить в угли мануфактуру? И то, и это было ярким финалом крохотной жизни зачарованного огонька.
Мартьен пожал плечом и высказал простое:
— На его месте я сделал бы пару.
Чайка на мачте согласно подкрякнула — две очевидно удобнее.
— Одна ожидает нас тут, вторая вспыхнет на мануфактуре, когда его не будет рядом — похолодел Рауль.
С почти расслышимым хлопком красная деталь мозаики раздвоилась, и обе половинки лихо заняли свои позиции.
Какую искать первой? Как скоро выйдет время и заговорит уже огонь?
— Мы же не будем просто ждать? — бросил Мартьен.
Рауль опять собрал к ладони пальцы. Они были холодны — а голова горела.
Матросы всколыхнулись, разобрав, что где-то на борту в любой миг разверзнется небольшой вулкан, и топтались тревожно, глядели исподлобья на магов. Те, кажется, были полны азарта ринуться к мануфактуре, чтобы сразить злодея лично. С такими их пылом «Императрица» вот-вот останется безо всякой защиты. Рауль охватил их отчаянным взором — как призвать соратников к разумности?
Мартьен кусал свой черный ус нетерпеливо, но еще не объявлял, что намерен куда-либо рваться. Алваро деликатно оставил кружку под мачту и замер. Ирдис в летней своей форме обхватил себя за локти, напряженный и готовый ко всему. Все три взгляда были остры — и отчего-то вопросительны.
Раулю понадобилось еще три удара в горячих висках, чтобы вспомнить: без капитана на борту — решения за первым навигатором. Команда уподобилась пружине — силою звенит внутри, но молча ждет его приказа для начала действий. Соратники ни бровью не припомнили витавших над Раулем прежних подозрений или его надуманную славу горького пропойцы.
— К мануфактуре мы идем втроем, — сказал он еще осторожно.
Ему никто не возразил.
— Господин Алваро, вы нужны там как маг и лекарь. Если мы опоздаем, пострадать может много людей.
Лекарь собрано кивнул и поправил манжету.
— Я готов.
Предатель оказался выдавлен из их среды — и на «Императрице» задышалось пусть волнительно, но вольно.
— Господин интендант, идемте тоже, — продолжил Рауль. — Вы хотя бы немного знаете парусный склад и владельца. У нас мало времени на споры с ним и убеждение.
Ирдис опустил согласно руки. Ветер точно проходил его насквозь, не встречая препятствий — только запутывался в жестких волосах.