– Линетт Мауэр сказала, что будет продолжать инвестировать в «Ревер», если руководить фирмой стану я.
– Отлично сработано! – не мог не восхититься я.
– Джил с тобой разговаривал?
– Да. Вчера вечером он пригласил меня в свой клуб.
– Знаю, – улыбнулась она. – И что же он тебе сказал?
– Неужели это тебе не известно?
– Я отлично информирована, но все же не в такой степени.
– Он хотел получить от меня обещание, что я поддержу любого, кто придет на его место. Будь то ты, или кто-то иной.
– Кто-то иной? – вопросительно подняла брови Дайна.
– Да. Джил сказал, что, возможно, пригласит в качестве старшего партнера какого-нибудь опытного человека из венчурного бизнеса.
– Хмм… – сдвинув брови, протянула Дайна.
– Тебе следует пошевеливаться.
– Видимо, так.
Мы приканчивали наше пиво в молчании. Дайна впала в задумчивость, и я не мог не чувствовать, в каком темпе начал работать её мозг. Интересно, насколько можно ей доверять?
Ответа на этот вопрос у меня не было.
Мы вышли из бара. Дайна пешком отправилась домой, а я успел остановить проезжающее мимо такси. Когда я прибыл домой, часы показывали всего лишь восемь.
Я знал, что мне следует как можно больше наслаждаться свободой, поскольку становилось все более и более ясно, что скоро я её потеряю. Оказалось, что ожидание ареста – занятие весьма утомительное.
Я обвел взглядом гостиную. Без Лайзы и её разбросанных повсюду вещей она казалось совершенно пустой. Я ничего не слышал о жене с того момента, как она улетела в Калифорнию и даже не знал, где она остановилась. Келли отказалась мне это говорить, так же как и мамаша, которой я звонил дважды. Я даже пытался связаться с её братцем, но мне сказали, что я ошибся номером. Эдди, видимо, переехал, а когда я позвонил в службу информации, мне ответили, что о местонахождении мистера Эдварда Кука им ничего не известно.
Выдержать остаток вечера в одиночестве, гоняя по кругу мысли о Лайзе, полиции и Дайне, я был просто не в силах. Мне не оставалось ничего иного, кроме как отправиться в «Красную шляпу». Кирен и пара его приятелей уже были на месте. Пиво, дружеская болтовня и смех помогли мне снять напряжение.
Домой я вернулся поздно, находясь при этом в легком подпитии. На автоответчике мигал красный огонек. Там оказалось одно сообщение:
«Привет, Саймон, это Джон. Сейчас около половины девятого. Думаю, что у меня есть кое-какие интересные для тебя сведения о „Био один“. Не мог ли ты заскочить ко мне завтра вечером, чтобы мы могли все обсудить? Примерно в восемь. Позвони».
Звонить было поздно, поэтому я забрался в постель и почти сразу крепко уснул.
24
Без десяти восемь я уже был рядом с домом Джона в районе Саут-Енд. Мне не терпелось узнать, какой информацией в связи с «Био один» хочет поделиться со мной Джон. Я надавил на кнопку звонка его квартиры у входной двери дома, но ответа не последовало. Видимо, я прибыл слишком рано. Он говорил о восьми часах, и я оставил на его автоответчике сообщение, что обязательно буду. Следовательно, Джон должен был скоро появиться. Я решил подождать его на улице.
Было холодно, и очень скоро я начал бормотать себе под нос проклятия в адрес Джона. В витрине картинной галереи рядом с его домом сияли всеми красками лета пейзажи Прованса. Я решил насладиться искусством и заодно согреться, но галерея закрывалась, и какая-то дама за стеклянной дверью, увидев меня, отрицательно качнула головой. Начал накрапывать дождь.
Дверь дома, наконец, распахнулась, и из неё вышел какой-то человек. Это был высокий крашеный блондин. В его ухе поблескивала бриллиантовая серьга. Я проскользнул мимо него в дом, удостоившись при этом подозрительного взгляда, и поднялся на второй этаж. На площадку лестницы выходили две двери. Одна из них была приоткрыта, и из щели на темную площадку пробивался свет. Это была дверь Джона.
Интересно, почему он не отвечает, подумал я и толкнул дверь.
– Джон?
Никакого ответа.
Я вошел в квартиру.
– Джон!
Он лежал лицом вниз на полу в центре гостиной. На спине рубашки была дыра, вокруг которой расплылось кровавое пятно.
– Джон!
Я подбежал к нему. Его постоянно бледное лицо было прижато к полу, а из угла рта сочилась красная струйка. А уже погасшие глаза пялились куда то в пустоту.
Не зная как поступить, я попытался нащупать на его шее биение пульса, одновременно лихорадочно размышляя, с чего лучше начать – с искусственного дыхания рот в рот или закрытого массажа сердца. Но размышлял я зря. Шея все еще хранила тепло, но Джон был уже мертв.