– Порой мне кажется, что твой мозг работает лишь в особенно экстренных ситуациях, – процедило нечто, судя по всему разъяренное недальновидностью Сэма, – Не зли меня своей глупостью! Ты должен понимать, что сейчас у тебя есть лишь два выхода. Первый – умереть, второй – стать магом. Но стать магом я тебе не позволю до тех пор, пока ты не увидишь того, что мне нужно. Долго оставаться в стадии перехода ты не сможешь, поэтому у тебя осталось совсем мало времени. Уяснил?
– Так чего ты от меня хочешь?! – у Сэма сдавило горло, – Что я должен сделать, чтобы ты оставил меня в покое?
Последняя фраза словно запустила какой-то секретный механизм, спрятанный за кулисами демонической гримерной. Голова Сэма вдруг развернулась в сторону и картинка начала надвигаться на него, увеличиваясь и продвигаясь дальше – за восточные холмы. Она все плыла и плыла, унося его в отдельное царство, пронося мимо болот и зарослей бурьяна, затем дальше и дальше, до тех пор, пока не уперлась в уже знакомый крючковатый лес. Теперь перед юношей явился беспроглядный темный пейзаж, еще позавчера не казавшийся ему таким же жутким, каким представал перед ним сейчас.
– Ты знаешь, чего я хочу, – произнес голос. Это было последним, что Сэм от него услышал.
Картинка перенесла его в искореженный лес, чернеющий в предзакатной дымке. В полной тишине юноша отлично различил уже знакомое утробное рычание. Из-за соседнего дерева выбралось то самое чудовище, встречу с которым Сэм запомнит надолго. Когда его туловище осветили предзакатные лучи, у Сэма оборвалось сердце.
Чудовище было покрыто короткой черной шерстью, лоснящейся в солнечных лучах. Его клыки и пасть покрывал тонкий слой запекшейся крови. Между кошачьих ушей росли огромные ветвистые рога, покрытые мелкими поганками. Странное существо выражало всю палитру черного, серого и красного цветов, от подобного сочетания которых у любого художника случился бы сердечный приступ. Передвигалось оно короткими прыжками, перепрыгивая с дерева на дерево и цепляясь когтями за шершавые стволы. В моменты прыжков, его спина выгибалась под таким неестественным углом, словно ради этой невероятной гибкости создатель лишил его позвоночника. Оно давно уже могло убить Сэма, но видимо решило сначала поохотиться, нарезая вокруг него круги и истошно завывая.
Выйдя из ступора, Сэм решил не тратить время на нытье или сожаления о своем ужасном положении. Вместо этого, он резким движением развернулся и собрался побежать, но у него ничего не вышло. Ноги словно приросли к земле, юноша буквально стал в нее погружаться. Он изворачивался как мог и раскидывал руками, цепляясь ими за деревья и пытаясь выбраться из густой трясины, но все усилия были тщетны.
Он не оставлял попыток выкарабкаться, но в следующий момент, ему этого уже не требовалось. Голени юноши полностью утопали в земле, когда чудовище спрыгнуло с дерева в нескольких метрах впереди, раскрыло впалую окровавленную пасть и набросилось на него, вцепившись в глотку.
Сэм в страхе распахнул глаза и уперся взглядом в потолок кладовки. Он задержался в таком положении на пару мгновений, силясь успокоить дыхание. Он все еще находился в постели на кровати, ставшей для него уже привычной. Горло все еще царапало, но уже не когтями чудовища, а обыкновенной сухостью, появившейся в связи с потребностью утолить жажду. Юноша повернул голову в сторону прикроватной тумбочки.
Перед глазами потемнело, и он застонал, не желая снова возвращаться в тяжелую реальность. Его сон был отвратительным и кошмарным - вряд ли ему еще раз захочется вернуться в него… Но там юноше хотя бы мог позабыть об этой бесконечной, нескончаемой боли.
В окне Сэм разглядел солнце, находящееся в зените. На прикроватной тумбочке лежал его сотовый, вчерашний ужин, к которому он так и не притронулся и баночка с лекарством, которое ему давал директор Форрест. Сэм секунду подумал и потянулся к пузырьку. Вытащив из него сразу три капсулы, Сэм проглотил их, запив травяным чаем, оставшимся с ужина.
От такой дозировки лекарства ему могло стать еще хуже, но что может быть хуже, чем напасти, происходящие с ним сейчас, Сэм представлял с трудом, поэтому его это мало волновало. Он хотел покончить со всем этим раз и навсегда, поэтому рывком поднялся, стараясь игнорировать пульсирующую боль во всем теле, пришедшую следом.
Юноша доковылял до своей сумки и вытащил оттуда сменную одежду. Ему было так холодно, что он натянул толстовку прямо поверх футболки. Затем он облачился в черные джинсы, с трудом обул кроссовки и приоткрыл дверь кладовки.