Она задрожала, и Повелитель Тьмы нежно обнял ее, успокаивая. Возбужденная плоть уперлась ей в живот.
— Мне придется отдать заклинательнице рун одно из своих перьев, чтобы вытащить нас отсюда, — признался он. — Другого выхода нет. Но и по ту сторону Фаллических врат мы останемся беглецами. Наблюдатели уже поджидают нас там. Ты знаешь, как сильно я хочу тебя… как долго я могу заниматься с тобой любовью, и ты помнишь, что из этого получилось в последний раз. Наблюдатели нападут, если я попытаюсь заняться с тобой любовью. Сейчас у нас есть время, однако, это место еще опасней.
— У нас нет другого выхода, — произнесла она. — Мы должны вернуться назад прежде, чем Рэвелл найдет нас снова.
— Должно же быть место в этом мире, где нас оставят в покое! — вскричал Гидеон. — Я найду такое место, построю крепость, и мы будем в безопасности, но пока нам надо быть очень осторожными. Наблюдателей с их молниями нельзя списывать со счетов. Мне бы не хотелось лететь мимо них, потому что они наверняка попытаются тебя убить. Ты смертная. Эти трусы отправили тебя сюда, прекрасно понимая, что случится с тобой в руках Рэвелла. Но готова ли ты рискнуть?
— Да, о, да! — воскликнула Рианнон, обнимая его за шею.
Он нашел ее губы и жадно припал к ним. Какой же сладкой она была. Мягкой и податливой в его объятиях. Ладонями он провел по изгибам ее тела, скрытого тончайшим платьем, задевая большими пальцами затвердевшие соски.
Неожиданно она отстранилась от него.
— Что случилось? — спросил Гидеон, взяв в руки лицо любимой.
— Рэвелл, — ответила Рианнон. — Он… Может… способен ли он пройти сквозь врата в Аркус?
Гидеон вздохнул.
— Ты должна была спросить об этом у Мэриуса, — ответил он. — Боюсь, ему это по силам.
— Почему у Мэриуса?
— Мэриус и Рэвелл — заклятые враги и вечные соперники. Неприятная история. Несколько эр назад Рэвелл украл пару Мэриуса. Сатир — великий соблазнитель. Он часто бродил по архипелагу в поисках любого, кого можно развратить. Рева, так ее звали, попала под влияние Рэвелла, и он украл ее, сделав своей женой. Переспав с ним, она покончила с собой.
— Для Мэриуса это страшное горе, — пробормотала Рианнон.
— Этого не случиться с нами, — заверил Гидеон. — Я найду для нас безопасное место. Рэвелл обладает силой, но и я не слабак.
— Тогда полетели, — настаивала она. — Мне бы не хотелось встретиться с ним вновь.
Гидеон колебался. Его руки ласкали Рианнон.
— Раньше, пока я не пытался заняться с тобой любовью, наблюдатели не нападали. Когда мы вернемся в Аркус, нам, скорее всего, долгое время придется воздерживаться. Я хочу заняться любовью с тобой здесь и сейчас, пока мы в относительной безопасности. Здесь нет наблюдателей. Да и Рэвелл вряд ли оправился после удара цепью.
Гидеон расстегнул свои брюки, взял руку Рианнон и положил на свой горячий и твердый член. За последние несколько часов он изголодался по ней и знал, что Рианнон хочет его не меньше, даже несмотря на то, что видела оргию и пережила настоящий кошмар по милости сатира.
В прошлый раз он лег на спину, прижав собственные крылья, но больше он так не поступит. За этот восхитительный миг цена была слишком высока — больше, чем они могли себе позволить. Он не повторит эту ошибку снова. Страсть и необузданное желание управляли им тогда. В его руках Рианнон была столь сексуальна, столь притягательна и не только телом. Ее восхитительная красота, необычные волосы, вызывающее платьем — всё возбуждало его. Когда он обнимал Рианнон, ее сердце стучало в такт его сердцу.
Гидеон разбудил в ней женщину, превратил ее еще детское любопытство в пылающую страсть, которая принадлежала лишь ему одному. Он всегда поражался невинности и горячей страсти, которые уживались в ней. В каком образе она предстанет в этот раз? В образе непорочной девственницы или страстной тигрицы? Какой еще она могла быть? Гидеон задавался вопросом, знает ли она сама об этом. Но он будет и дальше срывать слой за слоем до тех пор, пока не увидит и не получит все. Каждый раз, когда они занимались любовью, был как первый.
Рианнон, словно виртуозный музыкант, играла с его плотью. То благоговение, с которым она ласкала его, покорило Гидеона. Будто в ее руках было нечто самое ценное, дороже всех сокровищ мира, дороже луны и звезд. До встречи с Рианнон он никогда не испытывал благоговения и теперь понял, что никогда не любил.
У Гидеона перехватило дыхание, когда она провела ладонью по выступающим фиолетовым венам вдоль его члена. Крылья наполовину раскрылись, а сердце почти остановилось, когда изящные пальчики нащупали пульсирующую вену, по которой бежала кровь, и проследили от самого основания до головки. Гидеон застонал. Изысканная агония.