Словно завидуя каплям дождя, скользившим по его коже, слезы хлынули из глаз Марка, стекая по щекам, пока он бежал позади братьев и сестры, превратившейся в монстра.
28
Ева бежала трусцой, опустив голову, уворачиваясь от хлеставшего ветра и дождя, и пыталась обуздать клокочущие в ней эмоции. Она не знала, что делать с Марком. Он чуть не провалил все дело. Опять. Совсем как в Миссури, когда дал Тейту и Фостер уйти. Это причиняло ей боль, но Ева все отчетливее понимала, что впервые в их жизни они с Марком оказались по разные стороны баррикады.
Она хотела убедить себя, что в этом нет ничего страшного. Марк всегда был мягкосердечным, самым добрым из них. Лука – болван. Они все это знали. Как и его стихии, ему ничего не стоило воспламениться. Матфей – ненадежный. Его настроение менялось, как ветер, – от штиля к буре.
Но Марк всегда был другим. Она с малых лет воспринимала его как эталон чувств. Когда спрашивала себя, стоит ли ей о чем-то печалиться, она обращалась к Марку. Если он был очень расстроен – что ж, значит, и ей пора загрустить. Марк чувствовал все слишком глубоко, и она первой бросалась на его защиту, особенно после перемен, произошедших с отцом.
Только теперь перемены происходили с самим Марком, и Ева никак не могла убедить себя в том, что это не так страшно.
Почему он не может понять, что я делаю все это для нас – чтобы мы обрели свободу? Пусть даже это причинит некоторые неудобства нескольким подросткам? Мы, четверо, отработали свое. Теперь очередь других.
Ноги стали ватными. Бежать по зыбучим пескам было адски трудно, но это лишь подогревало ее злость на Боуэна. Лука и Матфей оказались правы, называя старого ублюдка занозой в заднице. Что ж, отныне она собиралась действовать предельно жестко. Она запрет старого смутьяна в его комнате, без проклятой собаки, и, как только явятся Тейт и Фостер, поручит Матфею и Луке провести зачистку. Оставить Боуэна в живых, чтобы он молол языком в полиции, – нет, такой ошибки она уже не допустит. Возможно, все закончится трагическим несчастным случаем с участием зажженной свечи, и дом Боуэна займется пламенем вместе со стариком и собакой.
Марк не справился бы с такой задачей – ну, так он ни о чем и не узнает.
Внезапно кто-то схватил Еву сзади за мокрую рубашку, и она чуть не упала. Она резко обернулась к Луке, чья горячая рука держала ее.
– Какого черта? – огрызнулась она.
– Эй, открой уши! Я же просил тебя остановиться. – Лука потянул ее за собой, увлекая за песчаный холм, поросший травой. Матфей и Марк подбежали к ним, тяжело дыша и глядя на них двоих хмуро и вопросительно. Лука вскинул подбородок, указывая в ту сторону, куда они держали путь.
– Неужели я единственный, кто бежит с открытыми глазами?
– Сейчас не время устраивать театральные представления, Лука, – сказала Ева, вырываясь из его хватки.
– Это Боуэн. Вон там, впереди. Я не думаю, что он нас видел. Он разговаривает с двумя детьми. Его глупая собака с ним. Матфей, пусть ветер дует нам в лицо, иначе эта шавка нас учует.
– Молодец, Лука, зоркий глаз, – сказала Ева, и брат расцвел от ее похвалы. – Вы трое держитесь поодаль. Я меньше вас ростом. Подберусь поближе и проверю, что там происходит.
Ева проскользнула вдоль песчаной насыпи и зарослей морской травы. Пригнувшись, она перебежками добралась до другой дюны, пониже, приблизившись к группе на берегу. Она подождала, перевела дух и, опустившись на четвереньки, поползла вперед, пока ей не открылся прекрасный обзор.
Еве пришлось прикрыть рот рукой, чтобы подавить победный крик. Той же дорогой она помчалась обратно к братьям, улыбаясь от облегчения и удовольствия.
– Похоже, Марк поступил правильно, позволив Боуэну уйти. Старик привел нас прямиком к Шарлотте и Бастьену.
– Что? – ахнул Марк и осторожно выглянул из-за дюны.
Ева позволила ему убедиться в этом собственными глазами, а потом продолжила:
– Смотри хорошенько. Эти дети – твое спасение от плащеносцев и от отца.
Марк снова повернулся к ней, приваливаясь спиной к песчаному склону дюны.
– Мы собираемся разрушить их жизнь.
– Нет. Мы научим детей управлять своей силой, чтобы они могли использовать ее во благо, – поправила его Ева. Она потянулась к нему и взяла его за руки, с отвращением отмечая, какие они холодные. Ей так хотелось достучаться до него. – Марк, мы не причиним им никакого вреда, но мы должны сделать то, что должны. Иначе нам конец.