– И мы не хотим исчезать из-за твоей мягкотелости, – добавил Лука.
– Трое против одного. Ты в меньшинстве, бро, – подхватил Матфей.
– Да, я понимаю. Я – член семьи и помогу всем нам выжить, но, в отличие от вас троих, мне не нравится эта идея, и я не трону никого из них.
Ева прочла безнадежность в глазах Марка, и впервые в жизни это не повергло ее в отчаяние. Наоборот, она чувствовала себя победительницей. Я потом с ним все улажу, когда мы вернемся на остров, сказала она себе.
– Вот и хорошо. Значит, так: Боуэн будет проблемой, но помните, что он нам все еще нужен, чтобы добраться до Тейта и Фостер, – предупредила Ева.
– Но на черта нам сдалась эта проклятая собака? – возмутился Лука.
– Верно, – согласилась Ева. Она поймала взгляд Марка. – Причинить вред собаке – не то же самое, что причинить вред человеку. Запомни это, Марк.
– Этот старик любит ее, как человека, – сказал Марк.
– Это не наши проблемы, – фыркнул Лука.
– Если нам придется расправиться с собакой, чтобы показать старику и детям, что мы настроены решительно, значит, мы так и поступим, – сказала Ева. Когда Марк открыл было рот, Ева резко оборвала его: – Собака или Боуэн. Выбор за тобой.
Марк закрыл рот и промолчал.
Ева кивнула.
– Стало быть, берешь на себя собаку. Матфей, будь готов подключить воздух. Марк, знай: что бы ни делал Матфей, все время должен идти дождь. Место выглядит пустынным, но нас могут увидеть, а старик – настоящая заноза в заднице. Даже если дети охотно пойдут с нами, Боуэна придется связать. – Она указала на провода и веревки в руках братьев. – И чтоб никаких свидетелей. Будьте готовы заслонить нас от посторонних глаз. Ладно, следуйте за мной. О, Марк, и скажи этому тропическому шторму, что пора приземляться.
Расправив плечи, Ева стремительно вышла из укрытия, и братья потянулись за ней.
– Я на громкой связи? Вы оба меня слышите?
– Да, Джози. Мы оба слышим тебя, – ответил Дикки и, включив сигнал поворота, погнал джип по автостраде 87 на восток.
– Видимо, этим молчанием Бастьен подтверждает, что тоже слышит меня.
Дикки ткнул Бастьена кулаком в плечо, и тот заворчал.
– Хорошо, – продолжила Джози. – Так вот, вчера вечером я сказала Ричи – но он, очевидно, пропустил это мимо ушей, – что вам обоим нельзя заниматься серфингом сегодня.
– Мы и не собираемся, – проворчал Дикки, выжидающе поглядывая на Бастьена.
– Да нет, просто прокатимся на машине.
– Я почему-то вам не верю. Ни одному из вас. – Джози вздохнула. – Прогноз понизили до тропического шторма, но ветер в любую минуту может усилиться до урагана. Возвращайтесь домой, оба. Бастьен, ты останешься у нас, пока не утихнет шторм. Я не хочу, чтобы ты торчал на пляже. Это небезопасно. – Беспокойство явственно сквозило в голосе Джози, и Бастьен был рад, что не придется лгать ей в лицо. – Обещайте мне, что вы сейчас же развернетесь и поедете домой.
– Обещаем, Джози, – сказал Бастьен и, протянув руку к телефону, нажал отбой.
– Какого черта, приятель? Нельзя вот так обрывать разговор с женщиной, тем более с моей сестрой. Теперь уж нам точно несдобровать.
– Здесь. – Бастьен ткнул пальцем в лобовое стекло, когда они приблизились к бухте Кобба. – Сворачивай сюда.
– Черт! – прошипел Дикки, и джип слегка вильнул задом, резко сворачивая на песчаную дорогу. – В следующий раз предупреждай заранее.
Но Бастьен не смог бы предупредить Дикки, как не мог предугадать, что в день своего восемнадцатилетия будет трястись по песчаной дороге к пустынной прибрежной автостоянке вместе с парнем, который так до сих пор и не понял, что прозвище Дикки он получил из-за своей тупоголовости.
Дикки притормозил возле единственной машины на парковке.
– Ты в этом уверен? Джози права. Шторм – это одно, но… – он пожал костлявыми плечами, – очень быстро все может обернуться плохо. Ты, конечно, лучший серфер из всех, кого я встречал, однако… – Бастьен проследил за взглядом Дикки, устремленным в открытое окно на вздымающиеся волны в белых шапках пены. – Эти волны – полный жесткач.
– За меня не бойся. Je nage comme les poisons. – Я плаваю, как рыба. Цокнув языком, Бастьен выпрыгнул из джипа и, отстегнув крепления, достал доску из багажника на крыше.
– И мне не легче, когда ты болтаешь на разных языках, – крикнул ему вслед Дикки.
Бастьен прислонил серф к машине и, наклонившись, заглянул в окно.
– Знаешь, поначалу ты мне не очень понравился, – сказал Дикки, постукивая длинными тощими пальцами по эмблеме Jeep на рулевом колесе. – Но теперь не нравишься вовсе.