Тейт и Фостер быстро прошли контроль безопасности со своими кристально чистыми поддельными удостоверениями личности и поспешили к выходу на посадку. Они остановились возле табло вылета уточнить информацию: ночной рейс 255 лоукостера Southwest Airlines отправлялся по расписанию, в 00:10, с прибытием в международный аэропорт имени Джорджа Буша в Хьюстоне в 6:20 утра по техасскому времени, и пассажиров уже приглашали на посадку.
– Идеальное время, – Тейт заговорил так, будто они с Фостер продолжали беседу. – Возьмем машину напрокат и к семи утра будем на автостраде. До полуострова Боливар домчим часа за полтора. Дед, считай, уже на свободе.
Фостер ничего не сказала. Вместо этого она прибавила шагу, и они почти бегом устремились к гейту. Тейт мысленно благодарил невидимых авиационных богов за то, что у них нашлись места на этот поздний ночной рейс. Когда они подошли к выходу, сотрудник Southwest объявил, что на рейсе свободная рассадка, и они потянулись к трапу в толпе других полусонных пассажиров.
– Нет. – Фостер вдруг прервала молчание, когда Тейт двинулся в хвост самолета.
Он посмотрел на нее через плечо.
– А? Ты что-то сказала?
– Я сказала «нет». Я не буду сидеть в хвосте. Мне здесь нравится. – Она скользнула к окошку, устраиваясь на сиденье в четвертом ряду, где свободным оставалось лишь место у прохода.
– Ладно. Нет проблем. – Он сел рядом, радуясь тому, что она хотя бы оставила место для него.
Тейту показалось, что прошло всего несколько минут – и в салоне пустовала еще добрая половина мест, – когда стюардесса объявила, что посадка окончена и все электронные устройства должны быть выключены.
– У нас на редкость незагруженный рейс! Только мы, сумасшедшие, летим среди ночи навстречу предупреждению об урагане. Не странно ли? – саркастически заметила стюардесса под нервный смешок пассажиров. – Как только мы наберем высоту и погаснет табло «Пристегните ремни», можете располагаться на соседних сиденьях. Устраивайтесь поудобнее и поспите немного. Но ближе к Хьюстону будьте готовы к жесткой посадке!
Самолет начал выруливать на взлетную полосу, и Фостер вздохнула. Уткнувшись в скучнейший рекламный журнал авиакомпании, она нервно поглаживала ногти.
– Эй, ты в порядке? – спросил он.
Она даже не взглянула на него.
– Нет. Терпеть не могу самолеты. Хотя это мягко сказано. Я их ненавижу. Презираю. Я бы предпочла, чтобы меня до смерти затоптали эти злобные монстры, динозавры-лошади, лишь бы не летать.
– Ты считаешь наших лошадок злобными монстрами?
Она наконец посмотрела на него, и он увидел целый мир страдания в ее изумрудных глазах.
– Они гораздо умнее, чем мы думаем. Ты хоть понимаешь, как много они болтают друг с другом? Ясное дело, что-то замышляют. Может быть, восстание першеронов.
– Но ты предпочитаешь иметь дело с ними, а не с самолетами?
– Именно.
– Поэтому не хочешь сидеть в хвосте?
– Этому меня научила Кора. Она говорила, что невозможно разбиться, если ты летишь первым классом. – Фостер пожала плечами. – Я знаю, это нелогично, но в голове застряло. В Southwest нет первого класса, и все же.
– Спокойнее в передней части самолета? – подсказал он.
– Да, впереди, – согласилась она.
Капитан пробурчал что-то нечленораздельное через громкоговоритель, и уже через несколько минут самолет, резко набирая скорость, мчался по взлетной полосе. Тейт исподтишка наблюдал за Фостер. Она оставила ногти в покое, но вцепилась руками в подлокотники с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев. Девушка учащенно дышала, впившись взглядом в спинку переднего сиденья.
Тейт решил, что отвлекающий маневр не повредит. Он повернулся к ней и спросил:
– Мы можем поговорить, пожалуйста?
Он почувствовал облегчение, когда она бросила на него сердитый взгляд.
– Нет.
– Я сказал «пожалуйста».
– А я сказала «нет».
– Ладно, тогда я буду говорить, а ты слушай. Прости меня.
Он замолчал, и Фостер сурово зыркнула на него.
– И это все? Весь твой «разговор»? – Она жестом изобразила кавычки.
– Нет, но это основа моего разговора. Я очень виноват, Фостер. Мне следовало сказать тебе, что я звонил деду. Поначалу я не хотел говорить, потому что знал, что ты будешь против и станешь еще более невыносимой. – Заметив, что она начинает закипать, он поспешил продолжить: – Но потом мы подружились, и я не стал рассказывать, потому что боялся потерять твое доверие.