– Так и есть, – подтвердил Марк.
– И это все, что мы можем сказать, – добавила Ева. – Но мы – единственные, кто по-настоящему понимает, с чем имеют дело ваш внук и Фостер, и никто, кроме нас, не научит их управлять дарованной им силой.
– Тогда почему бы вам просто не сделать это? Взять да и помочь. Вместо того чтобы отлавливать и похищать их.
– Мы никого не похищаем, – сказал Марк.
– Конечно, мальчик, – ухмыльнулся Боуэн. – Как и не удерживаете меня здесь против моей воли. – Он с отвращением покачал головой. – Я не думаю, что ты плохой человек, но эта компания вынудит тебя совершать плохие поступки.
– Послушай, старикан, – ощерился Лука. – Будь мы плохими парнями, давно бы заткнули тебе рот, чтобы не выслушивать твою чушь.
– Я думаю, щенок, это меньшее из того, что вы бы сделали со мной, не будь здесь Марка, чтобы вас остановить.
Лука вскочил с дивана и устремился к Боуэну. Волны тепла поднимались от его кожи, и Боуэн почувствовал огонь, который подступил слишком близко и рвался из Луки наружу.
– Довольно! – рявнула Ева. – Лука, выйди на улицу под дождь и остынь. – Она повернулась к Боуэну. – Во-первых, перестаньте их дразнить. Во-вторых, вам нужно понять, что главная здесь я – не Лука, не Матфей и не Марк. Так что, если хотите спастись, вам лучше обратиться за этим ко мне.
Боуэн наклонил голову и внимательно посмотрел на Еву.
– Что ж, юная леди, тогда, думаю, буду руководствоваться правилом, которое помогало мне на протяжении почти восьми десятков лет.
– И каким же? – спросила она.
– Единственный, на кого я могу полностью положиться, – это я сам. Если мне понадобится спасение, я справлюсь с этим, как справлялся почти столетие.
– Должно быть, хреново – коптить столько лет, – бросил через плечо Лука на полпути к двери.
– Нет, мальчик. Хреново, что приходится так долго иметь дело с придурками вроде тебя.
Саркастический смех Матфея заполнил комнату.
– А старик-то с юмором!
– Матфей, заткнись. Лука! Выйди вон! – крикнула Ева, сверкая глазами. – Боуэн, вам тоже нужно попридержать язык.
– Со мной все в порядке. Как говаривал мой отец, бессмысленно спорить с пьяницами, дураками и ослами. – Боуэн откинулся на спинку кресла и приподнял опустевший стакан. – Марк, не поможешь старику – освежи? И передай мне пульт от телевизора. Наверняка на каком-нибудь канале идет игра.
Боуэн потягивал виски и смотрел футбол до самого вечера, а затем притворился, что пьян и в отключке, чтобы усыпить бдительность Евы. Ее разговоры шепотом с тремя мужчинами – она называла их братьями, но, очевидно, они не приходились ей кровными родственниками, – заставили его сердце сжиматься от страха за Тейта, Фостер и за других шестерых детей, которых собиралась похитить эта четверка.
Нет, пока я жив, этому не бывать.
Вскоре после наступления темноты Марк «разбудил» его и помог подняться по лестнице в спальню, где Боуэн устроился, чтобы хорошенько выспаться. Ему нужно было как следует отдохнуть. Чтобы утром первым делом убраться из этого дома к чертовой матери.
Медленно, тихо, осторожно Боуэн спустился по лестнице. Багзи-Миллион, как всегда, сопровождала его, но большая собака была удивительно грациозной и по-настоящему умной. Она кралась вместе с ним, не издавая ни звука. Внизу, у самого подножия лестницы, голоса, еще недавно невнятные, стали различимы вместе с дразнящими запахами завтрака и отдаленным гулом телевизора. Боуэн и его спутница замерли, внимательно прислушиваясь.
– Ты готовишь? Сто лет не видел тебя у плиты. – Боуэн узнал глубокий голос Марка, единственного из всей четверки, у кого в глазах плескалось беспокойство.
– Я подумала, что это взбодрит старика. Мы довольно грубо обошлись с ним вчера. Я не хотела причинять ему боль. Черт возьми, Марк, мне он вообще не нужен. Только дети, и мы даже им не сделаем ничего плохого. – Голос Евы он распознал без труда, едва удержавшись от саркастической ухмылки.
– В самом деле, ничего плохого. Только вырвем из семей и навсегда разрушим их жизни, – горько усмехнулся Марк.
Боуэн молча кивнул, соглашаясь с Марком.
– Да ладно. С ними все будет хорошо. Даже прекрасно. У них будут деньги, собственное пространство на острове, и они научатся управлять своими стихиями, не причиняя вреда людям, – возразила Ева.
– Золотая клетка.
– Что ты хочешь этим сказать? – встрепенулась она.
– Сама знаешь. Ты прожила в такой клетке всю свою жизнь, а теперь сама хочешь стать тюремщиком? Это неправильно, Ева.