Читать онлайн "Повесть о доме Тайра" автора Юкинага Монах - RuLit - Страница 9

 
...
 
     



Выбрать главу
Загрузка...

— Пусть он хоть трижды регент, но должен почитать родного моего внука! Допустить, чтобы ребенка избили — ни с чем не сообразное поведение! Нельзя оставить без внимания такой поступок, а то люди, чего доброго, и вовсе потеряют к нам уважение! Нет, я не успокоюсь до тех пор, пока этот вельможа хорошенько не уразумеет, на кого он осмелился поднять руку. Обида должна быть отомщена! — так говорил он, но князь Сигэмори рассудил по-другому.

— Никакой обиды я тут не вижу. Если бы неуважение к моему сыну проявил Еримаса, Мицумото или кто-нибудь другой из родичей Минамото, это и впрямь было бы оскорблением нашей родовой чести. Мой сын, отрок, не сошел с коня при встрече с каретой уважаемого вельможи — вот это и есть безобразный поступок! — И, призвав самураев, сопровождавших Сукэмори, он сказал им: — Впредь ведите себя осмотрительнее! А за вашу грубость при встрече с поездом регента мне придется принести извинения! — С этими словами князь Сигэмори вернулся в свою усадьбу Комацу.

Спустя несколько дней, втайне от князя Сигэмори, Правитель-инок призвал шестьдесят самураев во главе с Цунэтоо из Намбы и Канэясу из Сэноо, людей необузданных, грубых, родом из захолустья, не ведавших страха и в целом свете боявшихся лишь одного — ослушаться приказаний своего господина, — и сказал им: — В двадцать первый день этой луны во дворце назначено обсуждение предстоящей церемонии совершеннолетия государя, так что его светлость непременно туда поедет. Повстречайте его где-нибудь по дороге, отрежьте пучки волос форейторам и всей свите и отомстите за позор Сукэмори!

Меж тем регент Мотофуса, ни о чем не подозревая, повелел на сей раз устроить выезд даже более пышный, чем обычно, — ведь он ехал на совет, чтобы обсудить церемонию совершеннолетия государя, предстоящую в новом году; а также церемонию восшествия на престол и новогодние празднества, когда производят очередные назначения на должность. На этот раз регент решил въехать во дворец через ворота Приветствия Мудрости, и потому поезд направился по дороге Накамикадо на запад. Неподалеку от Иноку-мы его уже поджидали триста самураев из Рокухары, все верхом и в полном боевом снаряжении. Со всех сторон окружили они поезд его сиятельства; грянул боевой клич, и тут же кинулись они стаскивать с коней форейторов и прочих свитских. Напрасно те пытались бежать, — самураи гонялись за ними, а поймав, валили на землю, пинали ногами и всем отрезали волосы, собранные в пучок. Среди свитских находился благородный Такэмото из Правой дворцовой стражи, — ему тоже срезали волосы. В особенности же гонялись они за благородным Таканори; поймав его и срезав волосы, крикнули: «Эй ты, скотина, это не тебе мы срезали волосы! Считай, что это волосы твоего господина!» Карету регента во многих местах проткнули кончиками боевых луков, сорвали и бросили наземь бамбуковые завесы, обрезали постромки и хомут у вола, словом, бесчинствовали, как только умели и, наконец, ликуя, с победным кличем умчались обратно, в Рокухару.

«Молодцы! Славно!» — похвалил их Правитель-инок.

В свите регента был некий Кунихиса-мару, один из скороходов при карете, родом из селения Тоба, низкорожденный, но добрый сердцем юноша. Обливаясь слезами, кое-как поправил он постромки и помог его сиятельству вернуться в свою усадьбу. Утирая слезы рукавом парадной одежды, возвратился регент домой, — словами не описать, какое жалкое зрелище являл теперь собой его поезд!

Никогда еще не бывало, чтобы с отпрыском славного дома Фудзивары, вельможей в самом высоком ранге, обошлись подобным образом, не говоря уж о великих предках его — Каматари, Фубито, Ёсифусе или Мотоцунэ. С этого и начались все злодеяния Тайра.

Узнав о случившемся, огорчился князь Сигэмори! Всех самураев, участников нападения, он строго наказал и прогнал со службы.

— Пусть даже на то был приказ Правителя-инока, но как же вы от меня его скрыли? А виноват во всем Сукэмори! Недаром говорится: «Сандаловое дерево благоухает с первых же двух листочков!» Тебе уже полных тринадцать лет, пора бы знать правила поведения и поступать благоразумно! Дерзость твоя наносит лишь вред славе Правителя-инока. Поступок твой доказывает, что тебе неведомо почтение к старшим! Ты и есть главный виновник! — И, сказав так, князь Сигэмори временно удалил сына в Исэ. Все — и господа, и вассалы — уважали князя за мудрость и хвалили за справедливость.

12. Оленья долина

Из-за этого происшествия обсуждение предстоящей церемонии совершеннолетия императора Такакуры[98] в тот день отложили. Совет собрался заново во дворце государя-инока двадцать пятого дня той же луны.

В четырнадцатый день двенадцатой луны регенту Мотофусе пожаловали звание Главного министра — не мог же он бесконечно оставаться Левым министром! В семнадцатый день, он, как обычно, отблагодарил за новое звание, устроив пир и торжественную церемонию. И все же спокойствие в мире не наступило.

Меж тем год подошел к концу. Наступил 3-й год Као. В пятый день первой луны отпраздновали совершеннолетие государя, в тринадцатый день император Такакура пожаловал во дворец своих августейших родителей. Государь-инок Го-Сиракава с супругой Кэнсюнмонъин ждали его и вышли ему навстречу. Каким же прекрасным показался им сын, когда они впервые увидели его в парадном головном уборе взрослого человека! Дочь Правителя-инока стала его супругой в ранге него — младшей императрицы. Лет ей было пятнадцать, для вящего почета считалась она приемной дочерью государя-инока Го-Сиракавы.

Как раз в это время министр Моронага[99] вознамерился отказаться от звания главного военачальника Левой стражи. Слух, что это звание пожалуют вельможе Дзиттэю[100]. Тюнагон Канэмаса[101] также хотел получить это звание. А кроме того, страстно мечтал именоваться военачальником Левой стражи дайнагон Наритика[102], третий сын покойного тюнагона Касэя. Этот Наритика был любимцем государя Го-Сиракавы. Уповая на поддержку своего августейшего покровителя, он отправил сотню монахов в храм бога Хатимана[103] и приказал им в течение семи дней читать перед алтарем от начала и до конца всю Великую сутру Высшей Мудрости[104]. И вот в самый разгар молений с горы Мужей, Отокояма, слетели три голубя, затеяли драку на ветвях большого померанцевого дерева, растущего перед храмом, и вскоре заклевали друг друга насмерть. Голуби — первые слуги великого бодхисатвы Хатимана. Никогда еще не случалось столь странного происшествия, и потому преподобный Кёсэй, служивший в то время келарем в храме, доложил о драке голубей во дворец государя Го-Сиракавы. Придворные жрецы обратились к оракулу, и оракул предсказал: «Близится смута». И еще возвестил он: «Самому государю-иноку ничего не грозит, но вассалам его надо остерегаться». Дайнагон Наритика, не убоявшись такого предостережения, семь ночей кряду, по обету, ходил пешком из своей усадьбы в Верхний храм Камо[105], — днем его могли бы заметить люди. В седьмую, последнюю ночь обета он, возвратившись домой усталый, прилег отдохнуть и задремал. Во сне привиделось ему, будто пришел он в храм молиться, отворил двери, ведущие во внутреннее святилище, и вдруг звучный, красивый голос торжественно возгласил:

Вешних вишен цветы!На ветер с реки Камогаване таите обид —ибо вашему увяданьюуж ничто помешать не в силах...
вернуться

98

...совершеннолетия государя Такакуры... — В отличие от Китая в Японии не был установлен возраст, когда наступало совершеннолетие, отмечавшееся соответствующим обрядом. «Совершеннолетним» мог стать десятилетний и даже восьмилетний ребенок, который тем не менее с этого момента уже считался «взрослым». Император Такакура (годы правления 1169—1180) стал «совершеннолетним» в возрасте восьми лет.

вернуться

99

Министр Моронага как сын Ёринаги Фудзивары (1120— 1156), одного из главных участников так наз. смуты годов Хогэн (см. примеч. 23), в 1156 г. был сослан в край Тоса (о-в Сикоку), но в 1164 г. прощен и по возвращении в столицу получил должность Среднего, а затем и Главного министра (1177). Однако вскоре по приказу Киёмори Тайра снова был сослан и снова возвращен после смерти последнего.

вернуться

100

Вельможа Дзиттэй. — Дзиттэй (иначе — Санэсада) Токудайдзи, родной брат «дважды императрицы» Масарутсо (см. примеч. 63).

вернуться

101

Тюнагон Канэмаса. — отпрыск другой боковой ветви дома Фудзивара, носившей фамилию Кадзанъин.

вернуться

102

Дайнагон Наритика — Наритика Фудзивара (1138—1178). За участие в смуте Хэйдзи (см. примеч. 10) был сослан, однако вскоре прощен. Служил при дворе императора Го-Сиракавы, получил звание дайнагона.

вернуться

103

Храм бога Хатимана. — Бог Хатиман считался покровителем воинов. Под этим именем почитается дух легендарного императора Одзина (201—310), обожествленного после смерти. Один из трех главных храмов, посвященных Хатиману, находился близ столицы Хэйан, на склоне горы Мужей Отокояма.

вернуться

104

...читать... от начала и до конца всю Великую сутру Высшей мудрости (яп. Дайхання-харамитта-кё, санскр. Маха-прадж-на-парамита-сутра). — Под этим наименованием объединены шестьсот отдельных буддийских сочинений, возникших в разных районах Индии в разное время, начиная с I в. н. э. Переведены на китайский язык известным буддийским монахом Сюаньц-заном (VII в.) — Высшая Мудрость, Высший Разум (яп. «хання», санскр. «праджна»).

вернуться

105

Два храма Камо, Нижний и Верхний, в селении Камо, в окрестностях столицы, были посвящены богам-покровителям столичного града Хэйан: Нижний — богине Тамаёри-химэ, матери легендарного первого императора Дзимму, Верхний — другому ее сыну, богу Вакэ-Икадзути.

     

 

2011 - 2018