Выбрать главу

Резня в Берлине

После убийства Рема волна убийств прокатилась по всей Германии и по столице. Резня продолжалась с 30 июня по 2 июля 1934 года. Генерал берлинского отделения CA был расстрелян вместе с другими высокопоставленными лицами на плацу для экзекуций военной школы в Лихтерфельде, в южном пригороде. Берлинцы могли слышать залпы, которые звучали безостановочно. Эсэсовцы стреляли в штурмовиков с расстояния пяти метров. Арестованные, которых подвозили со всех сторон, сразу же по прибытии становились в очередь на смерть. На улицах пешеходы растерянно молчали. Они видели, как грузовики СС курсируют по городу, заполненные людьми с блуждающим взглядом и осунувшимися лицами, на этот раз без коричневой униформы. Никто не мог спать. В своем кабинете на Принц-Альбрехт-штрассе[55] Гейдрих безостановочно говорит по телефону. Он поддерживает связь с казармами, в которых производятся расстрелы. Синим карандашом методически делает пометки в списках имен, которые сам составил. Те, кого ведут на расстрел, кричат, рыдают, ругаются, пытаются плюнуть в лица своих бывших товарищей, орут: «Хайль Гитлер!» Трупы сваливают в кучи; потом наступает черед новых жертв; стены красны от крови, земля пропитана ею. Грегор Штрассер тоже казнен, хотя его дети — крестники фюрера. На западе Берлина, в жилом квартале Ной-Бабельсберг, бывший рейхсканцлер фон Шлейхер, сидя в гостиной со своей женой, слушает радио. «Вдруг звонят в дверь, мы открываем, на пороге — какие-то люди с лицами, закрытыми шерстяными платками, они расстреливают из автомата господ и сразу уезжают на своей машине, у которой не был выключен мотор», — расскажет потом горничная, которая спаслась, спрятавшись в платяном шкафу. Расправляются и с генералом фон Дредовом — просто потому, что у него хранились компрометирующие Гитлера бумаги. Ликвидировав поджигателей рейхстага, убийцы, не найдя фон Папена в его берлинском особняке, перерывают ящики его письменного стола, расстреливают его секретаря и его друзей — фон Бозе и Клаузенера.[56] Сам фон Папен, хитрый лис, вовремя бежал к Гйнденбургу в Восточную Пруссию. Он вернется оттуда позднее с вездесущим Отто Мейснером, чтобы передать Гитлеру поздравления старого фельдмаршала, смысл которых сводился к тому, что фюрер спас Германию.[57]

В ходе этой операции, которая так удалась Гейдриху, исчезнут и те «литературные негры», которые в действительности написали «Майн кампф»,[58] и сотни других неудобных свидетелей. Гитлер будет отсутствовать до 2 июля — он слишком чувствителен, чтобы выносить запах бойни. Он не желает слышать жалобы казнимых, ругань палачей, мольбы женщин, выпрашивающих пощаду для своих мужей. Когда он вернется в Берлин, его большой «Юнкере» тяжело приземлится в аэропорту «Темпельхоф». Горизонт затянут темными тучами, и у красной ковровой дорожки его ждут почти исключительно сотрудники штаба гестапо и СС. Гитлер идет им навстречу пошатываясь. «Он, бедняжка, не спал ни одной минуты в течение нескольких суток», — расскажет Ева Браун своей подруге. Гейдрих держит помятую тетрадь с именами людей, казненных в столице. Шзевиус[59] отмечает, что «пальцы фюрера дрожат, когда он медленно перебирает эти листы. Порой он останавливается на каком-то имени с выражением волнения или гнева на лице или даже отшатывается назад всем корпусом». «Наконец кортеж трогается с места, — пишет этот свидетель и добавляет: — Пафос разворачивавшейся передо мной сцены, мрачные лица, пурпурно-кровавое небо, как в опере Вагнера, — это было больше, чем я мог вынести». Так исчезли первые соратники Гитлера. Их смерть стала ценой за те соглашения, которые Гитлер вскоре заключит с баронами Рура, которым отныне ничто не помешает обеспечивать перевооружение Германии. Это была также плата генералу фон Бломбергу, министру рейхсвера. Казни подверглись только те генералы и либеральные аристократы, которые не интересовали генеральный штаб или даже были чем-то неудобны для него. Главнокомандующий фон Бломберг опубликовал в официальной газете НСДАП, «Фёлькишер беобахтер», свою статью, в которой, в частности, писал: «Поскольку существует лишь одна партия, отождествившая себя с государством, армия является национал-социалистской и поддерживает этот режим!»

Итак, Гитлер лишился своих первых соратников, штурмовиков, но его уже защищают черные эсэсовцы и вермахт,[60] который наконец поверил, что пришел час его реванша.

Глава вторая

АПОФЕОЗ ОЛИМПИЙСКИХ ИГР

«Германия и Берлин уже на пути к могуществу и славе», — говорит генералу фон Бломбергу бывший ефрейтор, комплексующий по поводу того, что является представителем южной ветви немецкой нации, и колеблющийся между «реальной политикой» в духе Бисмарка и безумием, которое подстегивает его, подобно духу мщения; а еще он находится под влиянием интеллектуальных лидеров СС и Геббельса, который останется рядом с ним до последней минуты, — этого виртуоза «дезинформации», достойного ученика Бисмарка (некогда использовавшего эмсскую депешу[61] как средство для усиления собственной власти и приближения войны). Однако, прежде чем попытаться «дезинформировать» народ, нужно завоевать его симпатии; и Гитлер довольно талантливо будет играть своей способностью лгать и в то же время учитывать (по крайней мере вначале) элементарные потребности необразованных масс. Так что только в 1938 году или даже позже берлинцы, этот железный наконечник немецкого копья, начнут сомневаться в Гитлере. А в 1934 году те же берлинцы еще уверены, что делами их государства неусыпно занимается один человек, опирающийся на преданных ему исполнителей, честность которых не вызывает никаких подозрений. Люди, «влюбленные в своего кумира» (Гесс), видят свой единственный шанс на достойную жизнь в том, чтобы ими управлял идеолог, верный своей доктрине и своим обещаниям. Эмпиризм Гитлера, свойственное ему тактическое и стратегическое чутье, его «вдохновенность», которая очаровывает его близких и даже военных, не перестающих удивляться этому «ясновидцу, который всегда оказывается прав» в спорах с ними (так, по крайней мере, будет до «битвы за Англию»), — все это в значительной степени привлекает и среднего немца, среднего берлинца. Рядовые граждане полагаются на фюрера слепо, не рассуждая! Города и деревни, фермы и заводы — ничто не ускользает от его бдительного ока. С недавних пор, когда Гинденбург скончался в Нойдеке, все и вся должны подчиняться его, Гитлера, железной воле, его тоталитарной дисциплине. Всем, и прежде всего молодежи, он предлагает сейчас волнующую авантюру. Рабочие и служащие вновь получают работу, снова открываются военные заводы, буржуазия чувствует себя удовлетворенной — как и армия, как и старая аристократия, по настоянию которой фюрер пожертвовал штурмовиками. Молодые счастливы тем, что им предложили некую цель. Сегодняшний день — время надежды. Завтра начнется борьба за «жизненное пространство». Но уже сейчас создается прекрасная армия, в небо взмывают самолеты военно-воздушного флота (Люфтваффе), на воду спускают корабли, похожие на великолепные игрушки. Здоровая жизнь, спорт, парады, демонстрации, факельные шествия — молодежь беззаботно радуется всему этому. А еще немцам предстоит увидеть Олимпийские игры, этот величайший праздник, — прежде чем придет война с ее разочарованиями.

вернуться

55

В штаб-квартире гестапо. (Примеч. пер.)

вернуться

56

Оберрегирунгсрат фон Бозе был начальником приемной фон Папена (где его и застрелили), Клаузенер — директором министерства связи и главой организации «Католическое действие». (Примеч. пер.)

вернуться

57

Гинденбург прислал Гитлеру телеграмму следующего содержания: «На основе только что полученных отчетов я убедился, что благодаря вашей решимости и вашей личной храбрости вам удалось задушить в зародыше происки изменников. Я выражаю вам этой телеграммой мою глубокую признательность и искреннюю благодарность. Примите уверения в моих лучших чувствах». Цит. по: Деларю. История гестапо. С. 172. (Примеч. пер.)

вернуться

58

«Моя борьба» — программное сочинение Гитлера.

вернуться

59

На следующий день после «Ночи длинных ножей» германская армия перешла под контроль национал-социалистов; внешне это выразилось в том, что в армии стало обязательным нацистское приветствие, и в переименовании рейхсвера в вермахт.

вернуться

60

Ханс Бернд Гизевиус (1904–1974) — немецкий дипломат и писатель. Начал дипломатическую службу в 1933 г., занимал разные посты в министерстве иностранных дел. Был вовлечен в несколько заговоров против Гитлера. С 1940 по 1944 г. был вице-консулом в Цюрихе и после провала июльского заговора 1944 г. остался в Швейцарии. Выступал в качестве одного из главных свидетелей обвинения на Нюрнбергском процессе. После войны жил в США, Западном Берлине, Швейцарии, Западной Германии, описал в своих мемуарах ведущих деятелей Третьего рейха и попытки устранить Гитлера. (Примеч. пер.)

вернуться

61

Эмсская депеша — телеграмма от 13 июня 1870 г. с изложением беседы между королем Пруссии Вильгельмом I и французским посланником В. Бенедетти по вопросу о замещении вакантного испанского престола, посланная из Эмса советником прусского министерства иностранных дел канцлеру О. Бисмарку. Бисмарк путем сокращения и произвольного редактирования текста придал сообщению провокационный и оскорбительный для французского правительства характер. В таком виде текст был передан в печать, что послужило поводом для объявления Наполеоном II войны Пруссии (19 июня 1870 г.). (Примеч. пер.)