2014 стал годом уныния: все понимали, что после мэрской кампании что-то надломилось в нашем электорате. Тогда никто ни на что не надеялся. В 2014 году случился и Крым, ставший особым ударом по оппозиции. Навальный долго не мог определиться, как комментировать эту ситуацию. Видимо, не удовлетворяясь больше своими 2 % оппозиции, он ответил в угоду «крымскому» большинству, но очень неуверенно, сказав знаменитую фразу, что Крым — это не бутерброд, его нельзя передавать туда-суда. Многие российские оппозиционеры, впрочем, не удовлетворились этим, посчитав, что здесь Навальный занял слишком «лоялистскую» позицию.
В то время многие искренне надеялись, что события в соседней стране станут неким катализатором событий здесь. По вопросу самопровозглашенных Донецкой и Луганской народных республик либеральная оппозиция всецело выступила на стороне Киева. Но, как оказалось, украинцем вообще не нужна поддержка нашей оппозиции. На одном из украинских политических ток-шоу Алексея Навального, выступавшего по скайпу, подвергли обструкции, а после его нейтрального комментария про Крым Навальный стал для нового украинского политического мейнстрима практически вторым Путиным.
Многие тогда ездили на революционную Украину. Так, в мае 2014 года я вместе с некоторыми сотрудниками ФБК поехал на выборы наблюдателями от нашей партии и миссии Михаила Ходорковского, который все это организовывал и оплачивал. Не совсем была понятна цель такого наблюдения, возможно, это был какой-то банальный отмыв или нужный эксперимент. Но потом, уже осенью, я поехал на Украину уже с большим интересом. Там проходили президентские выборы, которые сильно волновали с технологической стороны. Мы старались выстраивать отношения с людьми, бывшими на Майдане, перенимать их позитивный, как многим казалось, опыт. Поэтому когда Навальный потом говорил, что ни он, ни его люди никогда не соприкасались ни с Украиной, ни с украинскими политиками, он лукавил.
В конце года заварилось то самое дело «Ив Роше» с участием Алексея Навального и его брата Олега. Волков, оставшийся в Фонде единоличным лидером, решит организовать протест 30 декабря в этой связи. Тогда поползли разговоры, что Волков не умеет брать на себя ответственность, что не умеет работать с людьми и крайне не так уверен в себе, как многим казалось ранее. 30 декабря на Манежную площадь вышло совсем немного людей, около тысячи, были задержания. Тогда же я впервые вместе с правозащитниками из «ОВД-Инфо» создал объединенный штаб на базе «Мемориала». Это был прекрасный опыт, потому что в ФБК никто не умел и, что главное, не хотел заниматься правозащитой.
В 2014 году усиливались слухи о том, что Навальный через Илью Яшина пытается получить влияние в ПАРНАСе, а то и войти в правление партии. «Народный альянс» не регистрировали, а Партия прогресса оказалась очередной ненужной фонду игрушкой. Но на 2015 год мы питали особые надежды, ожидая новую «Демократическую коалицию», вокруг которой уже кипели диспуты. С особым нетерпением я предвкушал демократические праймериз, которые должны были открыть дорогу в политику молодым.
Часть 2. 2015-2016. Революция, которой не было
Глава 1. Марш «Весна» и убийство Немцова
Зимой 2015 года в рамках только что созданной «Демократической коалиции» было принято решение провести марш. Оппозиция тогда была в застое, и какое-нибудь крупное уличное мероприятие, объединяющее разных людей, было бы весьма кстати. Однако у марша «Весна», как его решили назвать, не было никакой конкретной повестки. Это было мероприятие «за всё хорошее, против всего плохого», но с хорошим дизайном, который придумали в Фонде борьбы с коррупцией, и с моральной поддержкой остальных членов коалиции, которые, впрочем, никакого серьезного участия в организации не принимали.
Выделялся, конечно, бывший зампред Правительства РФ, а ныне сопредседатель партии ПАРНАС Борис Немцов. Тогда по личной популярности он, возможно, даже обходил Алексея Навального, хотя не светился так в соцсетях и в целом одеяло на себя не тянул. Все тогда говорили, что спокойный и рассудительный Борис Ефимович выполняет роль медиатора, решая конфликты и снимая напряжение в отношениях между субъектами оппозиции. Роль Немцова была исключительна и незаменима, и с утратой этого человека, оппозиция потеряет многое: не только мозги, но и большую часть совести. Немцов был всегда предан делу, которому служил, и не рушил общие начинания из эгоистичных побуждений. Его любили и сторонники Навального старой волны, и старые сотрудники ФБК. Новые технократы вроде относились к нему без предубеждения и особых чувств, но для тех, кто был в протесте не первый год, Немцов был человеком очень большого авторитета.