— Выбора нет. Посмотри на своих родных, — тихо добавляет, — сможешь его променять на них?
— Не манипулируй мной, я никого ни на кого не меняю! — как ловко он решил меня настроить.
— Да. Подставляю голову под отсечение добровольно!
— Я не убийца!
— А он?
— Это его ноша. Ему с этим жить…
— И он проживёт. Он бы не стал Владыкой, если бы умел жалеть или сожалеть! Приди в себя, Адель. Губить себя из-за демона? Он не такой как мы, он душегуб!
— Да, — киваю головой. — Он не такой как мы, но убив его, ничем не буду отличаться от них.
— Это другое! Ты борешься за жизнь, за своё существование, а он просто собирает души.
— Оставьте меня, я устала, — глубоко вздыхаю. — Не я себя гублю, это вы начали эту бойню с Альзирой! Или как там другую звали… — психую вновь.
— Альзира спасла…
— Да, — киваю, перебивая. — Она спасла своего сына, а остальные живите, как Владыка распорядится! Ведь только ваш сын прожил все свои года!
— Глупая девчонка! — выругался Майкл. — Двадцать лет, это был шанс, чтобы осознать и успеть повзрослеть вам. Но видимо так достойный и не родился!
— Достойный? Достойный чего? Достойный жить в этом мире?
— Достойный силы воительницы Альзиры. В тебе уже два таланта проснулись, в полные двадцать лет, будет вся ее сила в тебе. Но ты… ты… — глубоко и отчаянно вздохнул. — Моя кровь видимо запятнала это её наследие, — вышел из комнаты, хлопнув с грохотом дверь. Следом выскочил отец, и я осталась с тяжелой головой, с вопросами, на которые ответы меня не устраивали.
***
День моего рождения.
По сути это такой особенный день в жизни людей. День, когда ты появился на свет. Радуешься ты, твои родные и друзья. Затаив дыхание, ждешь внимание и подарки. Вот и я не сомкнув глаз с прошлой ночи, жду последний свой подарок, если конечно это можно так назвать.
Все молча вошли в мою комнату, хотя жду не их. Стою лицом к окну. Поворачиваться не спешу, не потому что не хочу, а потому что нет сил, разделять боль и сожаление в их грустных глазах. Холодок и страх бегают по телу. Ожидание смерти, хуже самой смерти.
— Адель, — мама тихо позвала. А я не отвечаю, горло пережато скорбью о жизни, которой больше не будет у меня. Слышу, как крадущиеся шаги родных расходятся по комнате.
— Мам… — сама себя не расслышала.
Хватит плакать! Хватит плакать! Только не плакать! Но слёзы бегут по щекам, совсем меня не спрашивая. Я чувствую мне опять становится хуже, вокруг столько грусти и печали. Не могу её не чувствовать и не замечать.
— Мам…
— Я тут моя девочка, — она прижалась ко мне сзади и заплакала.
— Мне так страшно.
— Я знаю, мне тоже, — целует в затылок и пытается всхлипывать беззвучно.
— Я думала, что смогу вынести этот день, этот страх, а на деле, как оказывается, нет, — эмоции бьют через край.
— Это нормально, — поворачивает меня к себе. — Бояться, это нормально, чувствовать боль — это нормально, потому что мы живые. Мы такие, поэтому мы и держимся вместе всегда, потому что нам страшно поодиночке. Только бездушное и бессердечное существо, останется хладнокровен к такой ситуации. Но ты не одна, мы все с тобой, — прижимается плача.
Папа, сёстры обняли меня, даже Генри пришёл поддержать. Слёзы текут, а метка с каждой минутой сильнее и сильнее жжёт. Чувствую, как жар растекается по всему телу. Становится невыносимо душно, учащается биение сердца, бьется, словно сейчас выпрыгнет из груди. Малыш в животе наворачивает круги, он боится, как и я. Я так никому и не сказала, что беременна, даже маме. Хотя может она и заметила, чуть округлившийся мой животик, но промолчала. Понимая, зачем придавать огласки тому, чему не сбыться никогда.
Задыхаясь в кругу родных, но отпускать не хочу. Хотя понимаю, что перед смертью не надышишься, и я отхожу в сторону, как стены моей комнаты вспыхивают огнём. Альтазар, как и обещал, оставил мне эти два последних месяца, но как оказалось, и их было мало. Все-таки везет тем, кто не знает дату своего конца.
Огонь окружил нас всех, но обжигал только меня, возможно и видела только я это.
— За нами пришли, — тихо шепнула маме, чувствуя горячее дыхание Альтазара за спиной…
И бежать некуда...
Here I am (feat. Brooke Griffith) Tommee Profitt — Будешь ли ты меня помнить, после смерти? — горечь во рту, и совсем не верится, что меня сейчас не станет. Стою смирно, а внутри всё дрожит. — Знаешь, что мне однажды сказал отец? — тихо шепчу, зная, что мой палач меня отлично слышит. — Хотел бы я, чтобы ты нашла мужчину, в которого влюбишься беспамятства, и который полюбит тебя также. Мы созданы парами, в одиночестве существование в этом мире не имеет смысла. На что я спросила, но как понять, что это он? Тот самый? И папа сказал, слушай сердце, ведь оно не только биться в груди умеет. Как только с болью оно колыхнется, вспоминая заветный образ, всё будет ясно. Без любви наша жизнь теряет смысл. Пройти отмеренное и не в кого не влюбиться — это значит не жить вовсе, — медленно поворачиваюсь к нему. — И моя жизнь не прожита была напрасно. У меня получилось придать ей смысл, — слёзы произвольно капают, но я их почти не чувствую. — И я ни на что не променяю свою короткую жизнь, на целый век одиночества. — Альтазар медленно подошел ко мне в облике истинного зверя из преисподнии, где от человеческих черт ни осталось ничего. Чудовище. Но это чудовище мне подарило столько любви и ласки за последний год, что этот облик не дает мне отвращения. Готова прижаться, обнять и приласкать, даже пожалеть. Да это жалость, ловлю себя на мысли. Мне жаль, так как это существо не создано для любви, не понять ему смысл этой стихии, ему не познать блаженство тех минут счастья, когда ты с любимым человеком. И жаль себя, за то, что влюбилась в паразита этого мира. — Я буду помнить тебя всегда, — он слушает меня, читает мысли и злобно смотрит. Оттягивает момент смерти, проникая глубоко в мое сознание. Смакует? Хотя откуда мне знать, мне не дано нырнуть к нему в голову. Остается только догадываться. — Наверно так будет лучше, всегда смотреть вперед — это утомительно! Устала ждать, так жить тяжело. Моя жизнь незначительна, я лишь маленькое недоразумение на пути Вселенной.