— Убьешь свою, последнюю, ради мести? — быстро поднялся, предотвращая летящий на него удар. — Альзира, я всё ещё твой Владыка! — прорычал в лицо, ломая сталь, что в Лете не расплавить.
— Можешь, меня убить, — отчаянно толкнула в саму реку, но чтобы меня ударить сильно, нужно хорошо постараться. — Какая суть в моей свободе? Зачем мне всё то, что ты предлагаешь, когда больше нет того, с кем можно было разделить эту жизнь! — отчаянно нападает на меня, пытаясь столкнуть в лаву, будто это меня убьет. — Мне много не нужно было, всего-то человеческий век Майкла, — пала отчаянно на колени, обессиленно кричав, — А-а-а… — я не могу пожалеть, так как не чувствую её боли, но понимаю её, её обиду и отчаянье, как ровно то, что я пытаюсь избежать в свою очередь. — Когда ты мог посодействовать, смягчить наказание… а что было в отместку мне? Кровосмешение недопустимо! И ты изящно подошёл к делу, лично изощрял и придумывал наказание. Ты каждого сгубил, кто был хоть чуть похож на меня. Несмотря на равновесие, не смотря настолько загубленных поколений, карма повернулась к тебе тем же концом, — смеётся, а на глазах слёзы.
— Ты разрываешь договор, — рыкнул ей в лицо.
— Нет! — глубоко в легкие набрала раскалённого воздуха. — Только с твоей подачи! Но даже если так, её время истекло. Решать нужно было раньше…
— Не было ещё такой проблемы, решение которой бы я не нашел, — схватил Альзиру за горло и швырнул в сторону.
— Так решайся! — с трудом поднялась на ноги.
— Я разрываю договор! — громом прогремело в преисподнии. Вокруг меня вихрем завертелся несгораемый огонь, опустошая меня, высасывая всё до дна; всю силу, всю власть, всё моё величие… В одно мгновение я превратился в испитую до дна бутылку. Осталось только стукнуть по мне и будет отголосок пустоты, а по сильнее меня разнесет на осколки.
— Поздравляю, — Альзира оскалилась.
— М-м-м… — обессиленный падаю на колени, ладонями опираясь, чувствую, как обжигает земля. Горящая земля теперь не моя и меня не принимает, только как мученика. — Альтазар, — Альзира, горящие глаза демоницы ликуют от новой власти. И я точно знаю, что она меня не убьет. Быстрая смерть — это будет слишком легкая расправа. Она будет мстить и наблюдать за моими мучениями. Ты оказался слабее меня, ничтожнее меня, — смеется, но в глазах злость и обида за потерявшее.
— Чего ждешь? — еле выговорил пересохшим горлом.
— Беги, — рыкнула Альзира.
— Почему? — мотнул мутной и тяжелой головой.
— Беги спасать живой труп своей Адель, — шепнула, шагая на меня. — Иди и утишай её бездыханное тело. Не убив её, ты ей обеспечил вечное скитание между жизнью и смертью, — схватила меня за шкирку и выкинула из Преисподнии прямиком в дом Сильвера. Я почувствовал прохладный пол под руками, который постепенно остужал и в тоже время нагревался. Снаружи и внутри всё горело и изнывало. С каждой секундой сильнее и сильнее накалялось, казалось, что я сейчас вспыхну, как факел и сгорю дотла. С трудом открыл глаза и увидел, как над головой поднялась искусственная волна ледяной волны и грохотом опрокинулась на меня. Меня будто хуже обожгло, но через какие-то секунды я почувствовал облегчение.
— Альтазар, — голос Адель у уха, а перед глазами темно.
— Не торопись, дочь, — голос Сильвера тоже здесь.
— Альтазар, скажи что-нибудь, — начинаю ощущать её ладошки на своем лице. — Просто пошевелись, — шепчет тревожно.
— Адель, — с трудом собрал волю в кулак и произнес её имя.
— Я здесь, здесь, — слышу плачь. — Я с тобой, — прижимается ко мне. Она жива и ещё в сознании. Я успел, хотя сам не в состоянии открыть глаза, хотя всё и всех слышу.
— Почему? — держу её ладошку и не могу понять, почему она ещё жива. — Почему ты…
— Потому что мы во временной петле все, — голос Майкла.
— Умно, — горло всё ещё обожжённое, но перед глазами вырисовывается ясная картина. — Хочу отдать тебе должное…
— Отдашь, когда придумаем, как остановить процесс её разложения, — Майкл протянул руку мне, чтобы я поднялся с пола.
— Никакого разложения нет, — поднимаюсь на ноги, переводя взгляд на Адель.
— Спасибо за дочь, — Джон протянул руку, стиснув неприятно зубы. Ведьмаг и подумать не мог, что будет благодарить меня за своё чадо.
— Она моя, — крепко сжал его ладонь в ответ. Смотрю в глаза и даю понять, что поторопился с душевной добротой.