Теперь, когда ты упомянул таблетки
(Алекс)
— Хорошо, — говорю я. — Тогда я буду говорить обо всем, что ты хочешь.
Я не могу прекратить обнимать Дилана. Моя рука обнимает его за талию, и я могу почувствовать твердые мышцы пресса. Бесспорно, Дилан уже не тот мальчик, в которого я влюбилась. Он вырос, созрев способами, которых я не могу представить, четыре года назад. Иногда я смотрю на него и вижу закаленного боем солдата, которым он стал: короткостриженые волосы и особенно глаза. Глаза, которые иногда смотрят куда-то вдаль, как будто он был в миллионе световых лет отсюда. Это Дилан, к которому трудно привыкнуть: тот, который может разозлиться и бить кулаком об стену снова и снова, пока не сломаются кости. Я понимаю, что произошло с человеком, но трудно связать его с тем мальчиком, которого я знала и в которого влюбилась.
Дилан, в которого я влюбилась, был нежным и добрым. Вдумчивым. Забавным. Он все еще был таким, но теперь в нем было что-то новое, и, если честно, это пугало. Это парень, который носил оружие на протяжении прошлого года. Это человек, который убивал, который видел, как его друзья погибли в бою. Глубоко внутри все было новым и чертовски устрашающим.
— Итак… — говорю я, мой голос похож на шепот. — С чего мы начнем?
Он ослепительно улыбается, но я могу сказать, что ему ужасно больно.
— Понятия не имею, — медленно произносит Дилан.
Я откидываю голову в сторону, издавая тихий смешок. Наконец, я говорю:
— Давай не будем торопиться. Я обещаю. Обещаю, что дам нам шанс.
Он кивает.
— Я тоже, — говорит он.
— В некотором смысле, знаешь, мы вряд ли знаем друг друга.
— Это правда. В смысле… нам было семнадцать, когда мы в последний раз были вместе.
— Мне было шестнадцать. И, да… прошло много времени.
— К тому же, — говорит он. — Там были не совсем наши нормальные условия. Несмотря на то, что в моих воспоминаниях Ближний Восток — отстой, нельзя отрицать всю ту романтику, связанную с ним.
Я смотрю на него, встречаясь взглядом с ним, и он говорит:
— Знаешь что?
— Что?
— Есть побочный эффект. Мы будем узнавать друг друга, изучать друг друга снова и снова, — его голос снижается до хриплого шепота, он наклоняется ближе и говорит рядом с моим ухом. — Мы будем влюбляться снова и снова во второй раз. Насколько это здорово?
Я улыбаюсь так широко, что больно щекам, и шепчу рядом с его ухом.
— Ты стоишь того, чтобы влюбиться в тебя дважды.
Пожилая дама, которая прогнала Келли и Джоэля, прочищает горло, затем начинает ворчать. Я закатываю глаза, но все равно отстраняюсь. Это даже хорошо, потому что через несколько секунд Дилана вызывают.
Я встаю и иду с ним, держа его за здоровую руку. В занавешенной комнате молодой доктор, вероятно, студент-медик, смотрит на руку Дилана и говорит:
— Матерь божья, что ты сделал?
Дилан морщится.
— Я избил стену. Довольно сильно.
Врач качает головой.
— Это чертовский удар. Мы сделаем рентген. Это будет чертовски больно. Я очищу рану, чтобы она не загнила. Пара вопросов… предыдущая госпитализация?
— Хм, да, — говорит Дилан. Я знала, он отвечал на это в бланке регистрации. — Придорожная бомба, в феврале. Довольно сильно повредило ногу. Черепно-мозговая травма.
— Как нога? — спрашивает доктор.
— Я сюда дошел. Другие парни из хаммера умерли. У меня все хорошо.
Я вздрогнула, когда он это сказал.
Доктор смотрит на Дилана поверх очков, затем говорит:
— Ты принимаешь какие-нибудь лекарства?
Дилан колеблется, смотрит на меня, словно соображая, а затем отвечает:
— Оксикодон[18]. Мы снижали дозировку в течение нескольких месяцев. Паксил[19] и трилептал[20].
Я сглатываю. Он принимает целую кучу наркотиков. Я понятия не имела.
— Трилептал? — говорит доктор. — От приступов?
— Да, они бывают у меня время от времени. Моя основная забота заключалась в том, чтобы заставить врача в Атланте уменьшить все дозы, но когда мы попытались прекратить употребление противосудорожных препаратов, ну… у меня были приступы. Это было не очень хорошо.
Реальность его военных травм сильно ранила меня. Дилан Пэриш, парень, которого я знала, когда мы были подростками… стал инвалидом войны с тяжелыми травмами.
— Хммм… думаю, продолжим прием оксикодона от боли. Мы получим рентген, затем решим, что делать с рукой. Это будет долгая ночь, мистер Пэриш. Ждите здесь, я к вам вернусь.
19
Паксил— относится к антидепрессантам группы СИОЗС (Селективных ингибиторов обратного захвата серотонина).
20
Паксил— относится к антидепрессантам группы СИОЗС (Селективных ингибиторов обратного захвата серотонина).