Клифтон Стэндиш явился со своим футуристическим луком, но на его теле не было ничего, кроме спортивного суспензория — набедренной повязки-бандажа, янки такой называют «джоком» — сделанного из какого-то меха, похожего на медвежий. Еще он надел сандалии, а за спиной у него на ремне болтался колчан.
— Что такое, во имя Альджиры? — изумился я.
— Я варвар в глубине души! — закричал Стэндиш. — Я всегда мечтал встретиться с первозданной природой так, как то подобает истинному варвару!
Я мог бы заметить, что очки и футуристический лук довольно сильно искажают картину, но не было смысла ссориться с клиентом, платящим наличным. Я только и сказал:
— Ладно, раз уж вы не против укусов насекомых и солнечных ожогов.
Вот так мы и пошли. После небольшого перехода мы столкнулись с объедающим побеги агриохоридом, примерно такого же размера, что и средняя собака. Хотя это была и вегетарианка, с головой, не слишком отличающейся от головы любого из наших ослов, ее ноги с тупыми когтями напоминали собачьи.
Стэндиш оттянул стрелу к самому уху, в лучшем стиле английских лучников, участвовавших в Столетней войне в битве при Азенкуре, отпустил тетиву и… промахнулся. Услыхав свист стрелы, животное дернуло головой вверх. Пока оно озиралось, Хофман выстрелил из своей винтовки.
Он попал. Проблема заключалась в том, что от попадания пули из такого динозавробоя, как «Братислава», небольшое существо типа агриохорида разлетается по всей округе.
— Забавное сочетание, — сказал Хофман. — Страна безрогих козлов с собачьими лапами!
Стэндиш добавил:
— Однажды я читал статью о гигантской китайской панде. В ней говорилось, что когда-то она ел мясо, как волки и кошки, но по какой-то причине перешла на бамбук, и у нее развились зубы и глотка, способные справиться с такой пищей. Может и здесь то же самое: животное, которое начало превращаться в волка, а потом передумало?
— Не думаю, — сказал я. — По словам моих ученых друзей, почти у всех млекопитающих в раннем эоцене были такие же ноги, независимо от их рациона. Этот вид все время оставался растительноядным, но забыл превратить свои лапы в копыта.
Глядя на разбросанные останки, Хуан произнес нечто, что я посчитал китайским ругательством. Потом он сказал:
— Какая жалость! Мне будет трудно прийти к определенным выводам, разбирая эту массу раскиданных внутренностей. Мистер Реки, для такой добычи не найдется винтовки калибром поменьше?
— Да, такая есть, — ответил я. — Но Фрэнк захотел взять свою пушку на случай, если мы встретим кого-нибудь покрупнее.
Хуан вздохнул.
— По крайней мере, на еду вам потребуются в основном конечности и другие мышечные части. А я сделаю все, что в моих силах, с внутренними органами.
Итак, пока Хофман, Стэндиш и я разделывали и вырезали более съедобные части агриохарида, Хуан приседал, подбирал и вертел тот или иной внутренний орган. Некоторые он засовывал в свою сумку и весь забрызгался кровью. Стэндишу его работа явно не понравилась. Он слегка позеленел, но продолжал мужественно выполнять свою задачу, хотя и настолько неуклюже, что без его помощи мы с Хофманом могли бы, я уверен, управиться быстрее.
Когда мясо было упаковано, Хуан с улыбкой поднял взгляд.
— Все не так плохо, как я боялся, — сказал он. — Считаю, что я выделил отдельные участки желудочно-кишечного тракта, примитивно сочетающие в себе особенности рубца и сетчатки. Можно сказать, что это животное было на полпути к превращению в полноценное жвачное.
Следующие два дня мы бродили по округе. Мы видели много животных, но все они были мелкими, еще никем не описанными, предками современных лошадей, носорогов, верблюдов и прочих. Они были размером с собак разных пород и все выглядели очень похожими. Рогатых среди них попадалось немного, если не считать маленького, чуть больше кролика, протоцера, видимо, прародителя вилорогой антилопы. На голове самца имелось две пары роговидных выроста. Но никто из моих охотников не захотел его затрофеить: сказали, что слишком уж он маленький.
Мои клиенты притомились в нашей бесконечной прогулке по этому зоопарку на открытом воздухе, заполненному довольно быстро наскучившими маленькими зверьми. Все животные выглядели удивительно похожими, несмотря на то, что их потомки стали сильно различаться по размеру и внешнему виду. Поэтому я велел Борегару на следующий день сворачивать лагерь и перебираться на новое место. Мы планировали отправиться на запад к реке, которая, насколько я знал, текла в южном направлении.