Он молчал, глядя на меня так, будто пытался понять, где тут подвох. Я сидел ссутулившись, как побитая собака, руки держал так, чтобы казалось — всё ещё связаны сзади. Камень холодил ладонь.
— Какое ещё слово? — наконец спросил он.
— Что не убьёте сразу, — выдавил я. — Я место скажу. Но если вы меня всё равно потом кончите, мне какой смысл?
Он усмехнулся. Не весело. Так, одним углом рта.
— Торгуешься?
— А что мне ещё остаётся?
Он помолчал. Потом встал. Не спеша. Подошёл на несколько шагов, но не вплотную. Ружьё держал в руках, не оставил его под навесом. Умный. До конца не поверил. Я опустил голову ниже и заговорил тише, заставляя его подойти ещё.
— Короче…
Он сделал ещё шаг.
— Ну?
— Да не ори на весь остров, сказал же, только тебе скажу.
Он подошёл ещё на полшага. Теперь был достаточно близко. Я даже почувствовал запах табака и водки, хотя пил он мало.
— Говори, — сказал он тихо и жёстко.
Я начал тянуть время. Осторожно, без переигрыша. Так, как будто и правда ломаюсь, и пытаюсь выторговать себе хоть что-то.
— Тут не всё целиком… Часть я в городе заныкал… Золото на острове прикопал. Если сейчас нормально разойдёмся, я покажу. Но мне нужно знать, что ты не дашь этим двум уродам меня тут же на ремни порезать.
Он чуть склонил голову. Слушал. Уже не так настороженно, как вначале. Жадность начала работать. Видно было. Он хотел услышать конкретику. Где. Сколько. Как лежит. И чем дольше я мялся, тем сильнее его тянуло подойти ещё ближе и дожать меня.
— Не суети, — сказал он. — Если всё ровно скажешь, может, и поживёшь.
— «Может» мне не подходит, — прошептал я. — Мне слово надо. С тебя. Ты авторитет. Сдержишь слово. С твоим быком и с этим щенком я даже разговаривать не хочу. Только с тобой.
Он усмехнулся второй раз, уже увереннее. Ему это польстило. Он, видно, решил, что я раскололся окончательно и теперь ищу, кому выгоднее сдаться. А это как раз то, чего я и добивался.
— Ладно, — сказал он. — Допустим. Я тебя выслушаю. Дальше что?
— Ты завтра при своих мне слово дашь, что не убьете меня — хрипло сказал я. — А чтобы ты мне поверил, я тебе нычку на острове покажу. Вот смотри…
И он наклонился. Совсем чуть-чуть. Но достаточно.
Я ударил сразу, без замаха, снизу в висок, всей рукой, как мог. Камень глухо стукнул о кость. Жилистый дёрнулся, но не упал. Только отшатнулся и начал разворачиваться, уже поднимая ружьё.
Я рванулся на него всем телом. В этот же момент справа тяжело поднялся Роман Лукич.
Глава 18
Роман Лукич рванулся поперёк — прямо между мной и стволом. Всё произошло за долю секунды. Жилистый уже жал на спуск, когда старик просто шагнул вперёд и закрыл меня собой.
Выстрел ударил в темноте как взрыв. Вспышка ослепила всех на мгновение. Я услышал тяжёлый удар, будто мешок с песком бросили на землю, и понял, что это Лукич падает.
На миг всё вокруг как будто выцвело. Остался только белый след вспышки перед глазами, тяжёлый звон в ушах и запах пороха, который сразу перебил и речную сырость, и дым костра, и вонь прелой тины. Мир сузился до нескольких шагов песка под ногами, до чёрной воды сбоку и до этого выстрела, после которого назад дороги уже не было.
Я не думал уже ни о чём, а двигался дальше. Второй раз выстрелить вор не успел. Я врезался в жилистого всем телом. Мы рухнули в песок. Он пытался поднять ружьё, я вцепился в ствол, потом рукой ударил его в лицо, ещё раз, ещё. Он рванулся, почти вывернулся, и тогда я ткнул пальцами ему в глаза. Не целясь, на ощупь.
Он заорал. Резко, по-звериному. Бросил ружьё и обеими руками схватился за лицо. Я ткнул ещё раз, до упора, до мерзкой жижи под пальцами, пока он не начал выть и кататься по песку.
Я схватил ружьё и откатился в сторону.
В этот момент Паха уже бежал на меня. Огромный, с ножом в руке. Я почти не целился — просто вскинул двустволку и нажал спуск. Его будто стеной остановило. Он дёрнулся, сделал ещё один шаг вперёд и рухнул лицом в песок.
Молодой даже не думал помогать своим. Он всё понял быстрее всех. Развернулся и ломанулся к воде. Плеск, ругань, и он уже в протоке, молотит руками, уходит в темноту.
Я проводил его стволом, но стрелять не стал. И далеко и патронов у меня нет. Да и куда этот опарыш денется? Без обуви, без лодки и снаряжения, в одних штанах и рубахе. Тут на много километров вокруг вода. Плыть и бежать он будет долго, пока силы его не оставят, но на остров точно не вернётся. Да и не найдет он его уже, после ночного заплыва. А потом… сгинет тварь в этих разливах, а дикие кабаны и раки сожрут его тело.