О, как я боюсь этой ненужной ясности воспоминаний. Так и стоит перед глазами салон, где картежники засиделись за игрой до трех часов ночи. Его светлость объявил девять треф, побив шесть червей. Плантатор Коллинз объявил восемь червей, но был в свою очередь перебит десятью бубнами. Его светлость не будучи уверен, у кого на руках дама червей, прикупил даму пик. Я выиграл, имея на руках короля червей и восемь бубей. Его светлость выиграл, прикупив бубнового туза и объявив козырями пики. Я выиграл, имея пикового туза и объявил семь бубей против девяти Коллинза, вынудив его светлость играть старшие масти. Его светлость знал, что у Коллинза на руках девять пик и вынужден был снести девять червей. Я выиграл следующий тур, имея туза червей, но его светлость выиграл последний тур, прикупив валета червей. Чертовски хорошая игра.
В Порт-Саиде наступила настоящая жара и на борт взошел фокусник, показавший ветхозаветный фокус. У него была одурманенная змея, замершая в совершенно прямом положении туловища и выглядевшая как трость оливкового цвета с набалдашником в виде змеиной головы. Он бросил ее на палубу салона и змея свернулась в кольцо и стала извиваться. Фокус.
— Что касается чудес, — заметил епископ в тот вечер за кружкой пива “Стелла” в кафе на набережной, где пышная гречанка исполняла танец живота, — когда мы достигнем стадии, которой мы неизбежно когда-нибудь достигнем, чудеса исчезнут в первую очередь. Они нужны лишь суеверным, никакого вреда в некотором суеверии нет; например, в этом похожем на кровь веществе, что течет в Неаполе у святого Януария[303]. Мы с Карло долго спорили о евхаристии в Риме или еще где-то. В этом Рим и Кентербери расходятся, но должно и тут быть найдено согласие.
Танцовщица живота, выпятив пупок, подползла к нашему столику, Гибралтарский епископ с суровым видом попытался вложить ей в пупок шестипенсовую монетку, но она схватила ее и произнесла “Efcharisto”.
— Так что же именно происходит? — спросил я. — Объединение христианских церквей?
— Это будет долгим процессом. — Напомню, что разговор велся летом 1924 года.
Очень долгим. Но некоторые из нас, в частности я, предложили своего рода тайную доктрину простого преосуществления. Не знаю, зачем я вам это рассказываю. Вы ведь не слишком религиозный человек, не так ли?
— Либо это действительно плоть и кровь, — ответил я, — либо нет.
Танцовщица теперь повернулась к нам задом, производя им сложные телодвижения, пленяя и вгоняя в краску смеющихся зрителей.
— Тут своего рода модификация, — туманно заметил епископ, — метафизическая, гносеологическая. Ее еще предстоит обдумать.
На следующий день, в воскресенье, мы проходили Суэцкий канал, и гибралтарский епископ устроил на палубе утреннее богослужение, на которое собралось много народа. Последним песнопением был гимн “За тех кто в море в опасности”, и хотя единственной опасностью было задеть бортом набережную канала, все пели его серьезно, без улыбок. По обоим берегам канала стояли городские башни с часами, показывающими одинаковое время. Когда мы вошли в Красное море, жара началась вовсю. Исходящий потом епископ в одном жилете и шортах с зажатой в пожелтевших зубах пустой трубкой указывал перстом на мрачные пятикнижия красных прибрежных скал и сухие тексты горьких песков пустыни. Он вынул трубку изо рта и она почти выскользнула из его потных пальцев. Он сунул ее в карман и снова указал на страшную сушь в этой испепеляющей жаре. Женщины увяли прямо на глазах, исподнее просвечивало у них сквозь ставшие прозрачными от пота платья. Милый мой, я прямо таю, как свечка. Ничего, дорогая, скоро прибудем в Аден, почти в рай.
— Ислам, — изрек епископ Джебел-аль-Тарика[304], — вера пустыни, заклятый враг христианства, хоть они и считают Иисуса пророком, называя его Наби Иса. Закоренелый враг. Хотя, имеем ли мы право так говорить теперь, когда появился новый враг, светский материализм? Когда-то христиане воевали с мусульманами, а потом они воевали друг с другом. Трудно поддерживать веру, когда она не находится в осаде и не имеет имперского идеала. За что же нам теперь воевать? Что же, всем приемлющим мир духовный: христианам, мусульманам, буддистам, индусам — следует объединиться против грабителей-нечестивцев? Бог против небога? Пойду-ка я играть в кольца.
На полпути из Адена в Бомбей устроили танцы, но без вечерних платьев (их черед придет накануне остановки в Сингапуре) и епископ под всеобщие аплодисменты танцевал танго с миссис Фокс. Когда заиграли “Феликса”, начался тайфун. Я вдруг обнаружил, что мне с моей юной миниатюрной партнершей Линдой приходится лезть вверх по наклонной плоскости, а люстра, к моему изумлению, зазвенев подвесками, поехала к правому борту. Пока я лез вверх, мимо меня люди в ярких шелках и смокингах скользили вниз, одна дама упала, платье ее задралось, открыв персикового цвета панталоны. Затем корабль выровнялся и палуба снова приняла горизонтальное положение; орущая и визжащая только что танцевавшая публика уцепилась за инкрустированные переборки, эстраду, столы, пока корабль не накренился на другой борт. Злые хлещущие бичи волн обрушились на иллюминаторы подобно толпе оборванцев, штурмующих дворец легкомысленных богачей. Епископ Гибралтара каким-то образом умудрился взобраться на эстраду и вцепился в рояль, крича “смелее, смелее!” или что-то в этом роде. Скрипач-саксофонист и ударник спешно убирали свои инструменты, пианист пил прямо из горлышка. Казалось, что корабль продвинулся вперед с трудом, но не качаясь, затем снова медленно накренился, потом нырнул вниз подобно выдре, затем вынырнул, отряхнувшись; мы с крошкой Линдой сидели на краю эстрады, я ухватился рукой за ножку рояля, она обеими руками за меня. Зря, видно, пели “За тех кто в море в опасности”, не помогло. Корабельные офицеры, только что танцевавшие со своими временными подругами, некоторые из которых были замужними дамами, оставили попечение о дисциплине и ободрении пассажиров на долю человека Божия, коль скоро стихия Божия разбушевалась, и лишь пытались утешить своих партнерш. Наконец, все утихло, и епископ поднял руки, словно юный велосипедист, благодаря небеса за милость. Корабль снова накренился, и он рухнул, как пьяный, ударившись головой об острый край эстрады. Какой конфуз, старший служитель Господень сражен жестокой силой своего повелителя. Он потерял сознание, из рассеченной головы текла кровь; дирижер оркестра с сигаретой в зубах склонился над ним, пытаясь определить, насколько серьезно он ранен.
303
Святой Януарий известен в католическом мире чудом, регулярно происходящим на его реликвиях. Первое упоминание об этом чуде относится к 17 августа 1389 года.
Сутью чуда является разжижение, а иногда даже вскипание хранящейся в закрытой ампуле засохшей жидкости, считающейся кровью святого Януария. В обычное время ампула с кровью находится в закрытой серебряными дверями нише в Сокровищнице. При извлечении ампулы и помещении её вблизи реликвария с главой Януария кровь в ампуле разжижается. Чудо собирает огромное количество паломников и любопытствующих.
В настоящее время чудо совершается трижды в год:
суббота перед первым воскресением мая — первое перенесение мощей Януария из Поццуоли в Неаполь (V век), глава и ампула с кровью, вместе со статуями святых из «свиты Януария» переносятся крестным ходом из кафедрального собора в Санта-Кьяра, где они пребывают в течение 8 дней. Красочная процессия («Шествие с гирляндами») в это день проводится с 1337 года;
19 сентября — мученичество святого Януария (305), глава и ампула с кровью выставляются на поклонение верующим на 8 дней, 16 декабря — спасение Неаполя от извержения Везувия (1631 год), глава и ампула с кровью выставляются для поклонения на 1 день.
Известны случаи, когда чудо не совершалось в установленный день; такое событие считается предзнаменованием общественных бедствий. Так в XX веке чудо не произошло трижды: в 1939 году — перед началом Второй мировой войны, 1944 году — перед извержением Везувия, в 1980 году — перед сильным землетрясением. Известно множество теорий, объясняющих происходящее чудо с материалистической точки зрения. В основном они связывают чудо с особым характером вещества, находящего в ампуле, которое переходит в жидкое состояние под влиянием изменения температуры, светового потока или из-за тряски, неизбежно сопровождающей извлечение ампулы из ниши. Вместе с тем, спектрографические исследования, проведённые дважды (1902 и 1988), показали следы гемоглобина и продуктов его распада в веществе, хранящемся в ампуле. В 1992 году итальянские ученые получили «кровь Святого Януария» в лабораторных условиях. Все использованные материалы и процессы были известны в средневековье. Тиксотропный бурый гель основного оксида железа FeO(OH) становился жидким при встряхивании. Спектр поглощения полученной смеси были аналогичен спектру поглощения старой крови.