Не могу понять, говорит ли он буквально о том, чтобы зайти к нам, или намекает на что-то другое, но ясно одно — это связано с сексом.
— Прямо как лиса в курятнике, да? Спокойной ночи. — Тилли обходит его и тянет меня дальше.
Я оглядываюсь и вижу, что они все еще смотрят нам вслед. Блондин подмигивает мне, и я не могу сдержать глупую ухмылку.
— Откуда ты их знаешь?
— Вчера познакомилась с Коннором. Гладкий, как масло. Осторожнее с ним, если тебя переведут в озеленение. К обеду он заберется к тебе в трусики.
— Может, это и к лучшему. Джед стягивает трусики с этой иезавели каждый день, а я должна хранить верность, пока он не нагуляется. Почему веселиться должен только он?
— Джед? Бывший?
— Бывший жених. — Я все еще не привыкла к этому «бывший». — Он изменил мне и разбил сердце, а я должна ждать, пока он выбросит ее из головы. Поэтому я на Аляске. — Ком в горле, который обычно встает при упоминании Джеда, сегодня не появляется. Какое облегчение. Может, алкоголь и полуголые красавцы — это правильный рецепт, чтобы его забыть?
— Ой. — Она сжимает мою руку. — Не переживай, дорогая. Здесь полно вариантов, чтобы забыть и Джеда, и его иезавель.
— «Джед и иезавель». Звучит как название пьесы.
— Я бы лучше посмотрела пьесу «Эбби мстит с горячим парнем».
Смеюсь. Тилли такая милая, заботливая. Она мне правда нравится. Мне хочется обнять ее, и я так и делаю.
Ее мелодичный смех разносится в ночи:
— Боже милостивый. В следующий раз пей поменьше бурбона. Утром ты можешь пожалеть об этом.
— Но оно того стоило, потому что я так весело провела время. — Мама явно никогда не пила, иначе бы знала, как это круто — быть пьяной, и не лишала бы меня такого. Я так быстро почувствовала себя своей среди персонала Wolf.
— Ну, посмотрим. Выпей всю воду перед сном. И, может, тебе стоит выпить адвил.
Мы слишком быстро добираемся до седьмой хижины, и я впервые за долгое время чувствую себя живой.
— Я посижу тут еще немного, подышу воздухом. Это поможет прояснить голову.
— Ладно. Но заходи тихо, ясно? Лоррейн уже спит. — Тилли проводит ключ-картой и исчезает внутри.
Мне хочется прогуляться. Домики персонала расположены за главным лоджем и отделены от гостевой зоны густой кедровой изгородью и декоративным забором. Это напоминает тайный сад. Хотелось бы исследовать его при свете дня. Но сейчас я иду по дорожке, с карманным фонариком в руке на случай, если он мне понадобится, гравий хрустит под кроссовками. Даже ночью здесь красиво. Дорожки хорошо освещены, везде камеры. Я чувствую себя в безопасности. Обычно мне некомфортно гулять одной ночью. Уверена, через пару дней, когда отель откроется, такой тишины уже не будет.
Белка спрыгивает с ветки и перебегает дорожку передо мной, заставляя замереть. Стоит ли опасаться встретить дикое животное? Нет. Белинда говорила про электрический забор по периметру.
Я прохожу за изгородь к основной гостевой зоне, разглядывая балконы над головой. Скоро они заполнятся гостями. Говорят, в каждом есть джакузи. Никогда не была в джакузи и они только для гостей. Как и бассейны — крытый и открытый, — и горячие источники. В общем, похоже, персоналу разрешено купаться только в заливе, на маленьком пляже, который я еще не видела. Интересно, насколько холодная вода. Теплее, чем воздух? Можно опустить палец и проверить…
Прежде чем успеваю все обдумать, я сворачиваю на дорожку к причалу, где высадилась днем, спотыкаюсь о камень, но удерживаю равновесие. Я пьяна. Нужно быть осторожнее у воды.
Причал ночью выглядит живописно — по краям фонари, несколько старинных светильников. А дальше — только тьма и звезды.
Мои шаги глухо стучат по деревянным доскам.
— Тсс! — шикаю я себе и смеюсь, потому что вокруг никого нет. Иду дальше, мимо парома, мимо внушительной белой яхты, о борта которой тихо плещутся волны, издавая глухой звук, до самого конца, где стоит высокий столб с фонарем на верхушке.
Опускаюсь на колени, наклоняюсь, тянусь пальцами к воде. Очки соскальзывают с носа и падают в темную воду.
— Нет! — кричу я, отчаянно пытаясь схватить их.
Громкий топот за спиной — и чьи-то руки хватают меня за талию, резко оттаскивают и ставят на ноги.
— Ты что, черт возьми, творишь? — сердито спрашивает мужской голос.
— Мои очки упали!
— Забудь о них. Их больше нет.
— Я не могу забыть! — Это моя единственная пара, и без них я едва вижу на расстоянии десяти футов перед собой. Конечно, я взяла контактные линзы, потому что ношу их, когда работаю на улице, но мне нужны очки.
— Они утонули, — повторяет он. — Что ты вообще здесь делаешь?
— Хотела проверить, насколько холодная вода. — Его руки все еще сжимают мою талию, будто он боится, что я снова полезу в воду. Я пытаюсь стряхнуть их, но его хватка железная.
— Могу заверить, она ледяная. Хотя ты сама чуть не нырнула и не убедилась.
Я хмурюсь:
— Ты преувеличиваешь.
— Я наблюдал за тобой все это время. Удивительно, что ты вообще дошла сюда на своих двоих.
Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть, кто меня отчитывает, но он стоит спиной к фонарю, лицо в тени. Видно только темные волосы и бороду.
— А ты почему здесь прячешься посреди ночи?
— Я не прятался, — бурчит он. — Я наслаждался тишиной на своей лодке, а потом услышал, как ты, спотыкаясь, идешь по причалу.
— Я никого не заметила.
— Не удивительно. Давай, тебе пора спать. — Его рука скользит по моей спине, подталкивая к берегу.
Во мне просыпается редкая дерзость. Я улетела за тысячи миль от своей властной мамы не для того, чтобы какой-то незнакомец отчитывал меня и отдавал приказы. Я тычу ему пальцем в грудь:
— Ты не можешь мной командовать. Ты мне не начальник. Начальник — это начальник. И он может мной командовать. — Вряд ли это прозвучало связно.
— И кто же он? — в его голосе слышится насмешка.
— Не знаю. Какой-то высокомерный большой и злой волк-миллионер, который спит с моделями Victoria’s Secret и меняет женщин как перчатки. Похоже, он полный мудак. Но ты не он. Ты… — Теперь я уже опираюсь на его грудь. Широкая, твердая, мышцы напрягаются под моими пальцами. Поднимаю руку, которой только что тыкала в него, и трогаю бороду — несколько недель небритости, — царапая кончиками пальцев жесткие волоски. — Лесоруб.
— Лесоруб.
— Ага. С этой бородой и вот этим… — Провожу рукой по клетчатой рубашке, расстегнутой, а затем по футболке под ней, наслаждаясь рельефом его пресса. — Точно лесоруб. Тебя наняли рубить дрова для того гигантского камина? Кажется, здесь наняли сотрудников вообще для всего. Ну серьезно, кто едет на Аляску, чтобы сделать эпиляцию воском и покрасить волосы? А тут целый салон красоты!
Его руки снова сжимают мою талию. Он делает несколько шагов назад, увлекая меня за собой, но я упираюсь.
— Я никуда не пойду, пока не найду свои очки! У меня фонарик! — кричу я, и он шикает в ответ.
Затем вздыхает:
— Если я помогу, ты сразу пойдешь в хижину?
— Как только сделаю это, я с радостью отправлюсь с тобой в постель. То есть не с тобой. Я пойду спать. Я не лягу в постель с лесорубом. — Язык заплетается, слова выходят медленными и бессвязными.
— Ладно, но я тебя не отпущу. Владельцу не нужны утонувшие сотрудники.
— Договорились.
Он ведет меня к краю и опускается на колени.