Все оставалось на своих местах: и конторские книги, и ручка с чернильницей, и стопка почтовой бумаги. Вот только обложка, накрывавшая почтовую бумагу сверху, была слегка сдвинута: словно кто-то приподнимал обложку и перелистал несколько листков.
Хозяин открыл дверь, выглянул в коридор и окликнул служанку:
— Эй, Отанэ, пойди сюда!
Из комнат второго этажа доносились громкие голоса постояльцев. Хозяин хлопнул в ладоши и еще раз позвал служанку.
Где-то вдалеке откликнулся женский голос, и почти сразу же в конце коридора показалась круглолицая краснощекая девушка.
— Вы меня звали, хозяин?
— Зайди сюда. — Он пригласил ее в комнату.
— Кто-нибудь заходил в эту комнату в мое отсутствие? — спросил он, бросив на служанку пронзительный взгляд.
— Нет, — ответила служанка, встревоженно глядя на строгое лицо хозяина.
— Может быть, Офуса? — Хозяин назвал имя второй служанки.
— Не знаю, но, пока вы были в конторе, я и Офуса обслуживали гостей. Думаю, у нее не было ни одной свободной минутки, чтобы сюда заглянуть.
Хозяин задумался, потом спросил:
— Где сейчас Эйкити?
— Кажется, дежурит у входа.
— Так-так.
— Хозяин, у вас что-нибудь пропало?
— Нет, дело не в этом…
Служанка удивленно посмотрела на хозяина.
— Ну хорошо. Раз, говоришь, никто не заходил, значит, так оно и есть. Тебе ведь известно, что сюда я никому не разрешаю заходить?
— Я и не захожу.
— Знаю, знаю! Ладно, возвращайся наверх.
Выпроводив служанку, хозяин закрыл дверь и сел за стол. Он выдвинул один за другим все ящики и внимательно просмотрел их содержимое. Никаких признаков того, что кто-то в них копался, он не обнаружил.
Он вытащил из нагрудного кармана сигарету, чиркнул спичкой и затянулся. Курил он долго, пока не выкурил сигарету до конца.
Со второго этажа послышались громкие мужские голоса и смех. Потом кто-то стал спускаться вниз по лестнице.
Хозяин некоторое время прислушивался к этим звукам, потом, раздавив окурок в пепельнице, поднялся из-за стола, подошел к стенному шкафу и открыл дверцу. В шкафу высилась горка ватных одеял и матрасов, сложенных в идеальном порядке. Так аккуратно их мог уложить лишь солдат, не один год проведший в казарме.
Хозяин сунул руку между одеялами и вытащил узкую коробку для хранения носовых платков. Под тяжестью одеял крышка коробки продавилась.
Он поставил коробку на стол и снял крышку, в коробке лежала стопка почтовой бумаги — верхние четыре или пять листков были исписаны.
Хозяин начал читать написанное, попутно кое-что вычеркивая и исправляя. Потом стал быстро писать. Время от времени он останавливался, закуривал, а затем писал дальше. На его лице застыло суровое выражение, которое еще больше подчеркивали глубокие морщины, прорезавшие лоб.
Заслышав приближающиеся по коридору шаги, он поспешно накрыл написанное листком чистой бумаги.
— Хозяин! — донесся из-за двери голос служанки.
— Чего тебе? — недовольно спросил он, слегка приоткрыв дверь. — В чем дело, говори скорее.
Служанка вошла в комнату и испуганно замерла, увидев злое лицо хозяина.
— Постоялец, занявший Кленовую комнату, просит перевести его в большую. Эта ему мала.
— Большая комната уже занята, в десять часов туда приедут. Скажи, что других комнат нет.
— Я ему объяснила, но он требует.
— Скажи, что нет, — раздраженно сказал хозяин.
— Хорошо, пусть будет доволен тем, что есть.
— Нет! Скажи, что вообще ничего нет.
— Что?!
— Пусть убирается, и никакой платы не бери.
Служанка оторопела. Должно быть, хозяин сегодня перегрелся на солнце, решила она и поспешно вышла.
Хозяин снова взялся за перо, его лицо сохраняло мрачное выражение. Он писал еще около часа и всего исписал десять листков почтовой бумаги. Немало он потратил времени, чтобы столько написать! Но ведь это было не обычное письмо.
Хозяин достал из ящика стола конверт, тщательно написал на нем адрес, а на обратной стороне — свою фамилию: Цуцуи. Потом аккуратно сложил исписанные листки и собирался уже было вложить их в конверт, когда какой-то звук заставил его насторожиться. Он поспешно спрятал письмо под стопку конторских книг, поднялся и тихо отворил окно. Свет от электрической лампочки упал на ветки аралии, росшей под окном.
— Кто тут? — крикнул Цуцуи, вглядываясь в темноту.