Читать онлайн "Танец белых одуванчиков" автора Туринская Татьяна - RuLit - Страница 8

 
...
 
     


4 5 6 7 8 9 10 11 12 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Андрианов-старший крякнул недовольно, как будто все женское народонаселение страны могло увидеть и услышать его недовольство их недостойным поведением и тут же устыдиться, прихлебнул пива прямо из бутылки, продолжил монолог:

— Вот и думаю я, Кирюша, что тебе жену нужно выбирать из нашего круга. Не ради денег, не ради выгоды для бизнеса. Я никогда не понимал и никогда не приму всех этих мезальянсов, когда женятся сугубо из соображений выгоды с той или иной стороны, ради слияния двух крупных состояний в одно огромное. А вот для того, чтобы быть абсолютно уверенным в том, что замуж идет за тебя, а не за деньги — надо брать жену из обеспеченной семьи, желательно даже хоть чуточку, но более обеспеченной, чем наша. Не ради денег, сугубо ради уверенности, ради душевного покоя. Деньги — что деньги? Так, инструмент для выживания в жестоком мире, не более того. И нельзя ради денег закладывать свою душу. Потому что душу — ее ведь никакими деньгами не вернешь, обратно не выкупишь. Вот забери у меня твою маму, подсунь на ее место какую-нибудь молоденькую красотку — я бы повесился, точно тебе говорю. И никаких денег мне не надо без нее. Вроде и старая, и ворчливая стала, как старуха девяностолетняя, а никого мне другого, сынок, не надо. Иной раз с удовольствием бы отдохнул от нее, вот, кажется, надоела, как, как…

Александр Никанорович замялся, подыскивая подходящее сравнение, и продолжил, так и не подобрав нужного слова:

— Вот, понимаешь, иной раз ведь все нервы вымотает! Ведь без нее не могу спокойно с мужиками посидеть, в баньке попариться. Везде рядом, везде! Вот только что в саму-то баню с мужиками не лезет, конечно, но меня чуть не в предбаннике стережет!

Вздохнул тяжко, недовольно, еще раз крякнул и вдруг улыбнулся:

— И правильно делает. Как бы я на нее ни злился, а без нее неизвестно, во что бы я превратился. Я ж, как в бизнесмены записался, крепко выпивать начал, помнишь? Сам знаешь, как оно бывает: у русского человека любой договор, хоть устный, хоть письменный, хоть на сотню, хоть на миллион — всё за бутылкой решается. Без бутылки ни одну телегу с места не сдвинешь, ни одно колесо не закрутишь. А я ведь смолоду не умею сам останавливаться, не знаю меры. А мать — мой мерный стаканчик. Знаешь, Кирюша, я так рад, что нашел ее когда-то! Хоть и надоела хуже горькой редьки, а без нее — только в петлю. Вот посмотришь на всех этих бабочек молоденьких, и так иной раз хочется бросить все к чертовой матери, так хочется поменять свою пятидесятилетнюю на двух по двадцать пять! Эх, кажется, вот жару бы дал! Так нет же, она ж, как та рыба-прилипала, всюду рядом. А потом думаю: а на кой они мне, те молодухи? Что у них есть такого, чего я в свое время у мамки нашей не видел? А вот случись чего — от молодок тех и духу не останется, не то что денег, а мамка… А мамка наша — она всегда рядом будет. Пусть и старая, пусть ворчливая… Зато моя. Своя. Родная…

С тех пор эта мысль крепко засела в голове Кирилла. Да, прав отец, как всегда прав! Нету его, иного способа быть уверенным в том, что тебя любят не за деньги. Как бы ни клялась, как бы ни рыдала, как бы ни обещала верность до гроба, а в чужую душу не заглянешь, мыслей чужих не прочитаешь. А значит, всегда остается шанс, что тебя обманывают, что интересуются не тобой, а благополучием, стоящим за тобой. Если только сама невеста не может похвастать еще более крутым благополучием. Вот тогда уж точно можно быть уверенным в том, что ее интересуешь именно ты сам. Вот тогда и сможешь, как отец, с дрожью в голосе сказать: "Своя, родная".

И именно из этих соображений исходил Кирилл, когда сделал предложение Тамаре. Во-первых — хороша, вне всякого сомнения хороша! Во-вторых — весьма недурна в интимном плане, что тоже очень даже важно. Ну а в-третьих — она действительно любит его самого, а уж никак не руководствуется материальными соображениями, теряя на его скромную персону семь месяцев кряду. Так чего еще ожидать от жизни, от судьбы? Стоит ли мучиться в сомненьях, если сомнений-то как раз и нет, все сомнения при ближайшем рассмотрении вдребезги разбиваются о железную логику?

Глава 5

В день свадьбы настроение у Кирилла было праздничное. Он уже основательно подзабыл, что решение о женитьбе принял под очень существенным давлением Зельдова. Теперь это было уже вроде как его собственное решение, его инициатива. И никакие червячки сомнения уже не грызли ни сердце, ни душу.

Все было просто замечательно. Кажется, само небо одобряло предстоящее событие. Самое начало весны, обычно в это время еще стоят морозы и снега по колено. В этот же год весна выдалась ранняя, теплая. Еще в середине февраля установилась плюсовая температура, а потому к пятому марта от снега не осталось даже напоминаний в виде грязных ручейков. Травы, правда, еще не было, но отсутствие грязи почти полностью компенсировало этот недостаток. И, хотя деревья и стояли все еще по-зимнему голыми, почему-то казалось, что воздух уже резко пахнет молоденькими, едва проклюнувшимися сквозь липкие почки листиками.

Небо обещало молодоженам безоблачную жизнь. Действительно, словно по заказу, ни одного облачка на небе, ни единой тучки! Даже птички радовались предстоящему событию, уж так весело щебетали, предсказывая молодым многая лета и немереное счастье. И к особняку Зельдовых Кирилл со свидетелем Антоном, старым проверенным другом, а ныне его собственным заместителем, подъехал в более чем благодушном настроении.

Их уже ждали. Были там не только семейство Зельдовых в полном составе, разве что без Тамары, виновницы торжества, но и Андриановы. Было еще много разного нарядного люду, всевозможных родственников и друзей. Во дворе стояло несколько машин, все как одна украшенные шарами и цветными лентами, привязанными к антеннам. И, конечно, главная машина, своеобразная карета для новобрачных, белый лимузин, скромно украшенный лишь кольцами на крыше да белой же атласной лентой на антенне.

С шутками и добрыми подковырками жениха провели к "закутку" невесты. Закутками Зельдовы называли части особняка, выделенные для дочерей. На втором этаже просторного дома слева и справа от "Малой" по названию, но весьма немалой по размеру гостиной в зеркальном отображении находились, можно сказать, "квартиры" девочек. Каждая в собственном распоряжении имела одну большую комнату, предназначенную для приема гостей и имевшую своеобразный угловой "аппендикс" для кабинета, отделенный вертикальными жалюзи из плотной ткани от гостевой зоны комнаты. Смежно с этой комнатой находилась спальня хозяйки с гардеробной, рядом же была и личная ванная комната.

И вот как раз к этому-то закутку и подвели жениха. Двери были закрыты, а перед ними, широко расставив руки в стороны, словно закрывая собою вход, изображая строгого стражника на посту, стояла девушка, видимо, свидетельница, и требовала выкуп за невесту. Все происходило весело и шумно, и деньги для выкупа были заранее заготовлены свидетелем, так что никакой заминки не должно было бы произойти.

Но она все же произошла. Увидев свидетельницу, Кирилл почему-то споткнулся и остановился как вкопанный. Правда, этого никто даже не заметил, потому что действо не останавливалось ни на мгновение, и свидетель со свидетельницей тщательно разыгрывали сценку выкупа, торгуясь, словно на базаре. Кириллу по сценарию как раз ничего и не нужно было делать, только ждать, когда свидетели договорятся между собою, именно поэтому никто и не заметил заминки, никто не обратил внимания, как побледнел вдруг жених, как застыл в напряженной позе.

А Кирилл ничего не видел, ничего не слышал вокруг. Лишь уперся остекленелым взглядом в свидетельницу, но кажется, даже ее не видел. В это время он был где-то очень далеко отсюда. Впрочем, "далеко" не столько в пространственном отношении, сколько во временном. И только детский гомон, перемежаемый плеском воды и звонким стуком волейбольного меча о сильные руки игроков, стоял в его голове, заглушая шутливую перепалку между свидетелями. К счастью, как раз к концу "торговли" Кирилл, кажется, пришел в себя, но от благостного состояния души не осталось и следа.

     

 

2011 - 2018