«Сделано!» — отчиталась Тарра.
«Отдыхайте и к следующей точке!» — ответил я.
Всего их мы сумели вызвать четыреста пятьдесят две штуки. Про между прочим, наш лучник сумел взять первый предел однотипностей — тридцать шесть особей. Больше не получилось, всё-таки хакариды — сильные твари, а то, критическое место, по которому теперь лупили мечники, издали прикрывалось лобным надолбом, и даже сблизи требовало больее двух стрел, а это уже было мало приемлемо по времени. Нам очень повезло с орочьими топорами — с мечами бы тоже мучились. Черепа от удара лопались, а не пробивались их лезвием.
Зато я взял третий предел — тридцать шесть дюжин однотипных тварей, чей уровень превышает десятку! То есть, без единой ошибки разделал более четырехсот тридцати двух туш! Но как же я задолбался!..
Хорошо хоть после второй стаи подкинули ступень к Разделке:
«Поздравляем: Вы разделали двадцать четыре дюжины туш. Разделка +1. Текущее состояние: Разделка = 5.»
Дело пошло быстрее. В минуту на штуку укладываться начал. Но всё равно четыреста минут это семь часов беспрерывной рубки! Орки, конечно, как отдохнули, тоже включились с подсобными работами: спустить туши на землю — из них же постоянно завалы устраивались! — удобно расположить, перевернуть брюхом вверх… Но всё равно!
Даже девицы мои начали требовать передышку, а когда к ним присоединилась ещё и Тарра, я зарычал и сдался. Устроили ужин. Орки меня опять поразили: ни малейшего недовольства унылой тягомотиной с этими сотнями трупов, тем, что впереди ещё час с ними пахоты… Хотя, конечно… Лут! Каждая пятая сороконожка — золотой в карман! Оггтей, огладывая кость, попросил подсчитать, какова будет его доля. А когда я сказал: «восемьдесят пять» — воцарилось молчание. Даже Кеттара была явно впечатлена. Что? — сами не могли прикинуть?
А потом… «А-а-а!…» — завопил, запрыгал Креттег. И чувствуется, что только, глядя на перепляс мальчишки, удержались от подобного взрослые. И я понял: одно дело прикидывать, другое озвучить. Они сами себе поверить не решались! Впрочем, я себя вспомнил, когда заработал свой первый куш. Ка-ак мы с другом Бурым упились! Здешние же восемьдесят пять золотых — на наши если перевести, это где-то столько же тысяч долларов! За день!
— Как мне нравится быть богатым! — не выдержал Оггтей. — Когда в рюкзаке — золото!
— Нравится?
— Да!
— Ну, так сбегай — собери.
— Ты и там ничего в свой рюкзак не бросил?
— Нет.
— Лекс, почему? — настоятельно спросила Кеттара.
— Треть попавшего в мой рюкзак принадлежит не мне. А треть — это больше одной пятой, даже увеличенной на шесть процентов.
— Как это?!
Объясниться придётся. Соратники должны знать, что на мой рюкзак отряду рассчитывать не следует.
— Сделка.
— Торговец!.. — распахнула глазищи орчанка. А потом задумалась: — Торговец, а ты не проторговался?..
Нет, признать, что меня можно облапошить, ей бы я ещё подумал, но для всех прочих — это абсолютно лишний повод к размышлениям!
— За всю книгу магии тёмной эльфийки?
— Так вот откуда у тебя тот телепортик… — понял мечник.
— И Медляк с Молнией, — подхватил маг.
— И все ауры, — пожал плечами я.
«— Она — принцесса?» — по нашей связи спросила меня орчанка.
«— Фамилию Арджейн знаешь?»
«— Это не фамилия. Это имя рода.»
«— А в чём разница?»
«— Э-э-э… Фамилии — у простолюдинов…» — кажется, смутилась она.
«— Значит, ни в чём!» — отмахнулся я.
«— Ты не прав, — покачала головой она. И тут же свинтила с темы: — Про Арджейн уверен?»
Я молча достал из рюкзака чайную чашку, украшенную тонкой лепниной колючей веточки кротаса.
— Только осторожнее! Ты же знаешь? — протянул её Тарре.
— Точно, — аутентифицировала она и с явным восхищением оглядела изящную посудинку: — Какая прелесть! — и только после этого ответила на мой вопрос: — Знаю, конечно.
Долгим движение ладони провела по колючке:
— Эй, ты, здравствуй! — усмехнулась она и протянула ко мне в кровь расцарапанную ладонь. — Залечишь?
«— Господин! Не комментируйте!
«— Ага, хозяин. Это их, девочковые, игрушки. Не вмешивайся.
Я и не стал; вздохнул только, принял руку, слизнул кровь и бросил каст своего Излечения. Чтоб остановить кровотечение его хватило. Я ещё раз пригладил её ладошку губами.