Один из разбойников, вырвавшись из схватки, попытался помочь товарищу и, выждав удобный момент, с боку набросился на грау, но тот разгадал нехитрый маневр и, сделав быстрый шаг назад, с пугающей легкостью стремительным ударом отсек ему руку и разрубил прикрытую кольчугой грудь.
За спинами наемников показалось несколько низкорослых лучников. В одном из них, хорошо присмотревшись, можно было признать ульда, одетого в странный кожаный доспех, украшенный непонятными костяными пластинами; во втором длинные темные волосы, выбивавшиеся из под шлема, выдавали девушку. Толчея схватки не давала им как следует прицелиться, но стоило кому-нибудь из гвардейцев хотя бы на секунду показаться из-за спин разбойников, как лучники не задумываясь спускали тетивы. Пока их стрелы не нашли дорожку в доспехах императорских солдат, но это был вопрос времени.
Кель разрезал полог и забрался в фургон, надеясь так незаметно оказаться за спиной у противника Торстена, но внутри возвышались груды каких-то товаров, и раздосадованный гвардеец, высунувшись над бортом повозки, разрядил арбалет в сторону стрелков. Гвардеец готов был поклясться, что болт летел в грудь лучницы, но вместо того чтобы пробить легкую кольчугу и опрокинуть испуганно вскрикнувшую воительницу, он рассеялся невесомым облачком праха. Кель моргнул и встряхнул головой, прогоняя наваждение.
Второй стрелок яростно оскалился и зачем-то поднял руку. Отшатнувшись от очередного слишком стремительного и опасного удара своего противника, Торстен на мгновение встретился с лучником глазами. Даже в горячке боя норду стало не по себе от плещущегося в нечеловеческом взоре ульда океана безумной ярости и ненависти. Так мог бы смотреть бешеный хищник, но не разумное существо. Торстен невольно почувствовал, как из самых глубин его естества поднимается глупый и иррациональный страх, когда-то помогавший его далеким предкам безошибочно угадывать и обходить стороной слишком опасных противников.
Обычный для расы ульдов синеватый оттенок кожи казался пепельно-серым, а слишком худое лицо с выступающими скулами кривилось в выражении высокомерия и презрения, словно он смотрел на мерзкое насекомое, которое мог прихлопнуть в любой момент. Казалось, что лучник едва сдерживается, чтобы не сотворить с гвардейцами что-то действительно ужасное. На секунду норду вспомнились джунгли Сийяри и чувство бессилия, когда на императорских солдат волна за волной накатывалась равнодушная и чуждая людям магическая сила.
Но на Торстена опять накинулся его противник, а ульд, по-звериному зарычав от ярости, лишь вновь быстро натянул лук. Пущенная им стрела едва не вошла в шею Келю, перезаряжавшему арбалет, но, к счастью для гвардейца, она лишь рванула бармицу, свободно спадавшую на его плечи, и бессильно закувыркалась в пыли.
— Отходим! — громкий и властный крик ульда перекрыл даже вопли умирающих.
Прежде чем гвардейцы поняли, что к чему, противник разом отхлынул назад, успев даже подхватить еще стонущих раненых товарищей. А на императорских солдат, не давая им сразу начать преследование, с безумным воем накинулось с дюжину громадных сторожевых псов, совсем недавно еще преданных охранникам каравана.
Хуже всех пришлось Муралару. На грау напали не просто собаки, а пара странных довольно крупных, но поджарых тварей, чья гладкая темная шерсть отливала синеватым стальным блеском. Неизвестные хищники двигались куда быстрее, чем обычные псы, и у гвардейца ушло почти полминуты, чтобы расправиться с ними.
Спасаясь от очередного молниеносного удара тяжелого бастарда, Торстен сделал шаг назад и не успел отреагировать, когда противник ринулся следом за остальными отступающими разбойниками. Норду повезло: на него не набросился ни один из обезумевших псов, но догнать наемника он не смог — подвела раненая нога. Кель хладнокровно разрядил арбалет в спину разбойнику, но болт не пробил латный доспех и отлетел от задней пластины панциря. Выругавшись, гвардеец помянул недобрым словом тех, кто экономил на экипировке императорских солдат и не закупал у кузнецов дорогущие наконечники из высококачественной стали.
Расправившись с обезумевшими животными, гвардейцы бросились в лес следом за налетчиками, но время уже было упущено. Словно стая волков разбойники бесследно скрылись в прохладном полумраке леса. Опасаясь засады, императорским солдатам приходилось бежать очень осторожно, к тому же сказывались изматывающий бросок, который они проделали, чтобы застать разбойников врасплох, и усталость от схватки.