Аглая удивлено подносит ногти к лицу и обиженно куксится.
-А что такого? Эду ведь нравится!
- Я заметила, - бурчу в тарелку, вспоминая снимок – кровавые ногти в темных волосах.
- Девочки, хватит ссориться, - мачеха с милейшей улыбкой обращается к Максу. - Они всегда так себя ведут. – Тяжело вздыхает. – Сложно заменить мать ребенку, когда ей уже за двадцать. Хотя я пыталась, видит Бог! – торжественно возносит глаза к потолку.
Сжимаю зубы так, что они чуть не крошатся. Не хочу ляпнуть какую-нибудь глупость. Отважно протягиваю руку:
- Вина, пожалуйста.
Макс удивленно поднимает бровь и плещет мне полный бокал.
- За нашу дружную семью! – салютую фужером. – Только в семье ты можешь обрести защиту, только здесь тебя примут с распростёртыми объятиями, что бы ты не натворил. Это место, где тебе будут рады всегда! Пью за вас все, мои дорогие. За тех, кто так рад видеть меня в стенах родительского дома.
Многозначительно обвожу взглядом мачеху и Аглаю и делаю терпкий глоток. Чуть не закашливаюсь, но отпиваю снова.
Чтобы поддержать меня, Макс тоже подливает себе вина и прикладывается к бокалу. Тихо добавляет:
- Пусть семья всегда будет на твоей стороне, Анюта. За себя я отвечаю, точно.
Благодарно киваю и с грохотом опускаю пустой фужер на стол.
Никогда не пила много, но напряжение и страх, фальшивые улыбки мачехи и сестры и даже отсутствие преданного Армана подкашивают моё и так хрупкое душевное состояние.
Макс сидит рядом, и пытается подкладывать мне на тарелку еды.
Шепчет на ухо:
- Ты пьешь, как греданёр, закуси хотя бы.
Прожигаю его уничижающим взглядом, подцепляю с тарелки фасолинку и разжевываю медальон.
- Ещё вина, пожалуйста. У меня еще назрел тост!
Муж даже не шелохнулся, зато мачеха, перегнувшись через весь стол, с ухмылкой плещет мне от души.
Я встаю. Меня слегка ведёт, но я не обращаю на это внимания.
- Я хочу выпить за честность и верность! Уверена, здесь есть такие люди. Аглая вот, например, до изжоги верна своим кроваво красным ногтям, мамочка, – салютую в сторону мачехи, честно исполняет роль хозяйки богатого дома. Прошу заметить, только богатого! – поднимаю палец вверх. – С бедным домом она вряд ли бы колошматилась, ведь так? Мыла полы, бегала в магазин по купонам... – Одаряю мачеху улыбкой. - Мой муж, - поворачиваюсь к Максу, - верен своим принципам, выбирает жён исключительно по одному имени и с приданным. И только я, единственная паршивая овца в вашем стаде сама не знаю, чего хочу. Ношусь, как перекати поле и не знаю, чего жду от жизни. Но обещаю исправиться, другого выбора у меня нет!
Во время моего тоста присутствующие переглядываются между собой, но меня это не волнует. Вновь осушаю бокал и падаю на стул. Макс заботливо приобнимает меня за плечи.
- Милая, тебе хватит на сегодня, наверное.
Раздраженно сбрасываю его руку с плеча:
- Единственного человека, которого бы я сейчас готова была слушаться – это папа, а его здесь нет. И боюсь, что до инфаркта его довела вся кодла, которую он пригрел за этим столом.
- Анна! Как ты смеешь! – голос мачехи полон негодования.
- Как только не стало меня, он зачах в этой атмосфере выхолощенной муштры, которую вы ему дружно обеспечили. Разве не так? Наверное, он бедный, и домой старался не возвращаться, ведь так?
Мачеха садится за стол, прячет ладошки в коленках.
- Макс, еще вина, - безапелляционном тоном требую я.
- Ну уж нет!
Не смотря на мои возмущения, он подхватывает меня на руки.
- Да, тащи ее в комнату, она только настроение всем портит, - канючит Аглая, - вон та, с желтой дверью.
Пока Макс несет меня, невесомо, как пушинку, я перестаю брыкаться. Прижатая к широкой груди, спелёнатая объятьями, как маленькая девочка, мне уже не хочется плеваться ядом в мачеху и сестру.
Макс ногой распахивает дверь и бережно опускает меня на кровать.
- Тебе помочь раздеться?
- Фуф, вот еще... - Пытаюсь выпутаться из рукавов, но у меня плохо получается. Вздохнув, муж подходит ко мне и одним движением снимает свитшот через голову. Расстегивает джинсы и стягивает их с меня. Я тут же укладываюсь калачиком на любимой кровати, подгребаю под голову подушку.
- А ты? – выпитое вино дало сейчас по моей голове со всей силой, я с трудом фокусируюсь на Максе, он расплывается пятном.
- Я посторожу тебя, посижу здесь, в кресле.
Облегченно вздыхаю и проваливаюсь в сон.
Мне снится чудесный сон и странный. В своём сне я – не человека, а почему-то сокровище – слитки, драгоценные камни, украшения. Я рассыпана на солнце и сияю так, что глазам больно. Мне приятно быть сокровищем, приятно переливаться, играть гранями. Я сознаю свою ценность и горжусь ей. И мне не стоит волноваться за воришек, вокруг меня свернулся кольцом большой дракон. Он пышет жаром, и я знаю, что тому, кто подойдёт ко мне – не поздоровится.