— Михаил... Михаил Викторович Пономарёв... не знаете, он всё ещё здесь? — нервозность достигла своего апогея, заставляя отбивать кончиками пальцев тревожную мелодию на плоскости водосточного отлива будки КПП.
— Сейчас... Минуточку... — он открыл журнал учёта, но времени ждать не было, я рванула в помещение... пустой офис, подсвечиваемый разве что светодиодными инсталляциями, лично подобранными для нашего офиса креативным директором, Алисой Петровной. Уже коря за свою безумную истерию и развернувшись было в сторону выхода, я вдруг резко остановилась.
Едва слышное гудение оборудования прервал звонкий женский смех. Скорее на автомате, перевела взгляд на часы. Половина двенадцатого... "Почти двенадцать, а Миши всё нет," — голос в голове набатом гремел.
— Идиотка, надо больницы обзванивать морг... А ты... — прошептала еле слышно и вновь обернувшись в сторону выхода, не желая знать, что же может происходить здесь в нерабочее время, вдруг услышала его голос... голос моего мужчины:
— Милая, ну зачем же ты так? — он смеялся...
Сорвавшись на бег, я всё ещё не до конца осознавала, что словно героиня мелодрамы, двигалась на его голос. Хотя в мелодрамах подобные сцены не кончались ничем хорошим.
Первым, что я увидела, был массивный стол из красного дерева в конференц-зале для вип-клиентов. На нём сиротливо стоял небольшой серебряный поднос, со стандартным набором для романтического свидания. Ведёрко с парой бутылок дорогого шампанского доверху наполненного льдом и симпатичная пиала, доверху полнящаяся клубникой...необычно для совещания,— вдруг пронеслось в голове. Здесь, в этом зале, обычно обсуждались наиболее ценные предложения с непосредственным заказчиком. Чаще всего это было уже проработанное предложение по рекламе, где необходимо было лишь внести окончательные правки в проект. Ограждающее витринное стекло не было звукозащитным, потому как офисные помещения были наиболее удалены отсюда. При необходимости, автоматически, можно было затемнить стекло, сделав его поверхность матовой, но те, кто сейчас там находились, явно не подумали об этом. Рядом располагаются лишь кабинеты генерального директора холдинга и его заместителя.
В поле моего зрения попала парочка. Их лиц невозможно было рассмотреть в сумерках. Её ноги собственнически обвивались вокруг талии мужчины, пока его руки нежно очерчивали узоры по её голой спине. Она что-то шептала ему прямо на ухо, пока не рассмеялась в голос.
— Олеся,— вдруг поняла я, прошептав её имя.
И словно мне не хватало шока, откровенно перекосившего лицо в следующий момент, пришлось наблюдать за тем, как над столом для переговоров, бережно уложив девушку во весь рост, навис Миша... Мой Миша... ту самую Олесю, секретаря Юрия Михайловича, нашего генерального директора. Её заливистый смех подействовал на меня парализующе.
— И что ты только нашёл в ней?— Острый нос её туфли с тем самым десятисантиметровым каблуком откровенно уткнулся в плечо моего мужчины...
Идеально выглаженный пиджак тёмно-синего цвета, который ещё вчера я принесла из химчистки, сейчас был небрежно наброшен на тело девушки. И, судя по всему, ничего кроме этого пиджака и туфель на ней не было.
— Ты же понимаешь, она моя отправная точка, — он прижался к девушке всем телом, губами недвусмысленно предлагая вкусить клубнику.
Переняв в эротичном жесте зубами ягоду, девушка жадно впилась в губы Миши. Эта сцена была слишком жаркой! Краска стыда медленно начинала скрашивать мои уши и скулы.
— Но я не хочу делить тебя ни с кем, — мурлыкала девушка, оторвавшись от любовника и деланно надув губы.
— Если бы не она, кто бы делал всю работу за меня? Да и за тебя, глупышка... — он нежно поддёрнул её кончик носа указательным пальцем…как миллион раз делал и со мной…
— Я всё ещё терплю её только из-за того, что она делает отличные отчёты... И презентации…Ещё чуть-чуть и я взлечу до креативного менеджера или и того выше...и я ещё глупышка? - На то, как она губами перехватила очередной плод из уст моего мужчины, и ярко выраженные стоны, которые разнеслись словно эхом вокруг меня после, смотреть сил уже не было...
Я бежала! В груди всё горело огнём от недостатка воздуха и тупой боли, которая разрывала сердце на части…
Господи…я верила ему... любила…делала всё, что бы он ни попросил. – сейчас я чувствовала себя первосортной идиоткой!