— Ты слишком много шума наделал, Джузаф, — произнёс он холодно.
Джузаф мгновенно отпустил клинок, понимая, что бесполезно бороться с такой силой. Однако Амон, как бы насмехаясь, ловко подбросил его меч в воздух и кинул к ногам Джузафа.
— На, подбирай. Тебе он ещё пригодится, пока ты жив.
Джузаф не ответил. Его глаза сощурились, и он занял боевую стойку, понимая, что перед ним соперник куда опаснее.
Амон, не обращая внимания на врага, посмотрел на раненых Никаласа и Сокола. Его взгляд стал печальным, почти отрешённым.
— Простите… Я просчитался, — произнёс он тихо.
Никалас с трудом поднял голову, его голос был слабым:
— Разберитесь с ним… за нас.
Амон слегка улыбнулся и снял свои очки, аккуратно убирая их в карман своей алой мантии. Он поправил свои длинные красные волосы, зачесав их назад пальцами, и достал магическую палочку. — Об этом не волнуйтесь.
Он сделал лёгкий взмах, и Джузаф в одно мгновение был отброшен на сотни метров. Его тело пролетело через деревья, ломая их, словно спички, и буквально изменяя ландшафт. Джузаф, с трудом поднявшись из обломков, сплюнул кровь и молча растворился в тенях, поняв, что силы Амона превосходят его ожидания.
Амон на секунду задержал взгляд на том месте, где исчез враг, а затем перевёл его на Нестора, который продолжал сражаться вдалеке с ордами нежити.
— Нестор, отступай! — крикнул он.
Нестор, оглянувшись и увидев раненых товарищей, кивнул, сделал мощный прыжок назад и в одно мгновение покинул поле боя. Оставшиеся монстры тут же обратили внимание на Амона и хлынули к нему.
Амон взмахнул своей палочкой, и земля под их ногами вздрогнула. Они потеряли равновесие, а затем он произнёс:
— Падение занавеса! Тёмный театр!
Мгновенно земля под ногами нежити начала вскипать, превращаясь в кипящее чёрное масло. Тени под каждым из них ожили и начали затягивать их в себя. Крики монстров раздавались повсюду, пока один за другим они исчезали, поглощённые собственными страхами и тенью.
Однако времени на полное уничтожение не оставалось. Амон посмотрел на безжизненные тела принцев — Сокол был истощён до предела, а Никалас едва держался. Он создал портал, ярко сверкающий в сгущающейся тьме.
— Нестор, забирай Сокола!
Нестор без промедления подхватил раненого Сокола и закинул его на спину. Амон взял Никаласа, осторожно поддерживая его раненое тело.
— Давайте уходим, пока ещё не поздно.
Трое рыцарей исчезли в портале, оставив поле боя погружённым в кипящую тьму.
Глава 40 - Новое начало
Выйдя из портала, они оказались на Соколине. Густой туман окутывал долину, но это не помешало целителям моментально окружить Сокола и Николаса. Один из них опустился рядом с безжизненно лежащим Никаласом, проверяя пульс, другой склонился над Соколом, утирая с его лица кровь.
Сокол застонал и открыл глаза. Его взгляд был тяжёлым, наполненным болью и виной. Никалас, лежа на холодной земле, слабой улыбкой дал понять, что они спасены. Но в его глазах читалось не облегчение, а отголосок чего-то более тёмного — сознание того, что цена была слишком высока.
Амон наблюдал за этой картиной со стороны. Его лицо оставалось бесстрастным, но в его тёмных глазах мелькала тень — то ли сожаление, то ли гнев. Он сделал шаг назад, затем произнёс, не глядя на раненых:
— Я возвращаюсь на Мор. Я ошибся… и за свои ошибки буду платить сам.
Не дожидаясь ответа, он взмахнул рукой, открывая мерцающий портал, шагнул в него и исчез, не оглянувшись.
Николаса и Сокола бережно подняли и отнесли в ближайшую цирюльню. Стены помещения пахли травами, а в воздухе витали звуки тихих молитв. Целители искусно обработали их раны, омывая кровь настоями из редких растений. Николас не сказал ни слова, но его взгляд всё время был прикован к потолку.
Тем временем, в коридоре рядом с цирюльней стоял Нестор. Его сильные руки были сжаты в кулаки, а на лице читалась горечь. Он метался в своих мыслях, проклиная себя за решение.
"Я мог бы взять на себя Джузафа... мог бы..." — он тяжело выдохнул, проведя рукой по лицу. Но затем взгляд его стал пустым. — "Я считал их сильными. Это была моя ошибка тоже."
Его голос прозвучал громче, чем он рассчитывал. Один из целителей выглянул из-за двери, взглянул на Нестора с укором, но ничего не сказал.
Снаружи начали сгущаться сумерки, покрывая Соколин тенью. Казалось, даже само небо скорбит. ---
Голос древнего прозвучал в голове каждого святорыцаря. Слова старейшего минотавра были похожи на шёпот ветра, но их звучание невозможно было игнорировать. Даже раненые Сокол и Николас, находясь под опекой целителей, вдруг замерли. Голос эхом звучал в их сознании, властный и наполненный тревогой: