— Прости, если причинил тебе боль. С тобой все в порядке?
— Кто были те люди в мантиях? Были ли они злодеями, пытающимися…
— Да.
Он не хотел сейчас уточнять. И он не хотел говорить о том, что Фелиция ранена или убита. Другие женские трупы, которые он видел после пыток Матиаса, были слишком ужасны, чтобы рассматривать их.
По ее лицу промчалась паника.
— Как насчет свадьбы и дома?
— Брэм, Маррок и Айс защитят всех.
— Трех человек недостаточно, чтобы сражаться с армией. Мы должны позвонить властям. Возвращайся! Мейсон, твоя мать и…
— Полиция не может им помочь.
Герцог с сожалением сжал губы, пока машина мчалась сквозь чернильную ночь.
— Мы не можем вернуться.
— Им нужна наша помощь!
— Я позабочусь, чтобы они получили ее, но ты должна быть в безопасности любой ценой.
— Я не оставлю Мейсона там умирать!
— С ним все будет хорошо.
Герцог стиснул зубы при звуке имени брата на ее губах, произнесенном с такой преданностью.
— Это не он им нужен. А ты.
В глубине души он переживал за семью и гостей, но не видел необходимости признаваться в этом Фелиции и волновать ее еще больше.
Достав телефон из кармана, он полистал меню, потом нашел искомый номер.
Тайнан ответил на первом же гудке:
— Ты в порядке, Герцог?
— На волосок от смерти, но в порядке.
— Вы нашли…
— Конечно. Невеста моего брата со мной.
— Черт! Она ушла с тобой добровольно в день своей свадьбы?
— Вообще-то… нет. Послушай, Тайнан. Матиас и Анарки напали на мой дом. Брэму, Айсу, и Марроку нужно подкрепление.
— Понял. Ронан под рукой. Кейден, ты можешь пойти с нами? Отлично. Он тоже принимает участие.
— Лукан?
— Он… провел не самую лучшую ночь.
Герцог поморщился.
— Злой, унылый или сумасшедший?
— В зависимости от того, про какой момент ты спрашиваешь.
Черт возьми!
— Значит, не готов к битве?
— Даже близко, — сказал Тайнан.
— Держи его там. Мне не нужно, чтобы он регрессировал, вместо того чтобы спасать гостей. А ты и другие добирайтесь до моего дома быстро.
— Сделаем.
— Пожалуйста, найди моих мать и брата. Удостоверься…
Боже, если бы с ними что-то случилось, потому что он не раскрыл тот факт, что сам волшебник и должным образом не защитил это место, чувство вины раздавило бы его. Он всегда боялся, что наложение магической защиты вокруг дома объявит о том, что там живет волшебник, и будет выгравированным приглашением Матиасу. Герцог сожалел об этом решении больше всего на свете.
— Мы будем держать их в безопасности.
— Еще кое-что, — вмешался Герцог.
— Сабэль рядом?
— Где-то поблизости. Я передам ей трубку.
Мгновение спустя Герцог услышал солнечный женский голос.
— Привет. Все хорошо?
— Это еще предстоит выяснить. Каждый раз, когда Матиас срывает вечеринку, это нехорошо.
— Я могу помочь? — озабоченность коснулась ее голоса.
Герцог вписался в следующий поворот по извилистой дороге, проклиная длинную пустынную полосу, по которой они должны были проехать до автомагистрали.
— Я хотел бы, чтобы ты исследовала родословную. Ее зовут Фелиция Саффорд.
— Что? — его пассажирка завизжала. — Ты не имеешь права…
Он поднял ладонь, прервав ее.
— Кто ее предки?
— Другими словами, убедиться, что она Неприкасаемая? Поняла, — сказала Сабэль в другое ухо.
— Мне понадобятся подробности. Дата рождения, место рождения, имена родителей…
Отстранив мобильный телефон от рта, Герцог сказал Фелиции:
— Я скоро все объясню, но…
Она поморщила нос, сузила глаза.
— Вздор! Ты не планируешь ничего объяснять.
Откуда она об этом узнала? Он объяснил бы ситуацию, и тогда она будет только в большей опасности, и Герцог не был за это.
— У нас нет времени спорить сейчас, черт побери! Какая у тебя дата рождения?
— Моя… — она раздраженно фыркнула.
— Мейсон и твоя мать могут умереть, а ты едешь в противоположном направлении, задавая бессмысленные вопросы?
— Твоя. Дата. Рождения. Сейчас же.
Она отрицательно покачала головой.
— Ты объяснишь или я не скажу ни слова.
Герцог колебался. Никто из магов не имел привычки раскрываться человеку.
Но как он объяснит, что чем больше он втягивает ее в эту войну, тем труднее будет ей вернуться к жизни? Для женщины, которую Мейсон описал как милую и заботливую, Фелиция была удивительно упряма.
— Я прошу по очень хорошей причине, которая может спасти больше жизней, клянусь. Я не могу уделить время объяснениям.