— Ты знаешь, что нет.
— Вот и я о том. Это борьба на уничтожение. Или ты их, или они тебя. Только второй вариант имеет в десятки раз больше шансов. Ты можешь рисковать собой — это твое право, но не мной и не нашими детьми.
— Юлия, ты всегда преувеличивала опасность.
— Преувеличила?! Ты забыл, как в прошлом году меня встретила недалеко от дома группа молодчиков и приставила нож к горлу. Они потребовали, чтобы ты прекратил свою деятельность, иначе они меня просто заколют, как свинью. Это я привожу дословную цитату. А уж сколько раз тебе угрожали, избивали, сажали в тюрьму. Ты никогда не задумывался над тем, что для меня эти испытания были даже тяжелей, чем для тебя. Ты-то сидел в камере, а я металась по городу, ища способы как тебе помочь, извлечь оттуда. И при этом наши дети оставались одни, в этом враждебном мире. Я не знала, заниматься ли твоими делами или оберегать Ростика и Ларису. Я просто раскалывалась на пополам. Понимаю, что ты делаешь крайне важное общественное дело, но у меня больше нет сил выносить весь этот ужас. Я лучше займусь детьми. Впрочем, Ростика я уже упустила, он попал под твое влияние. Но Ларису я тебе не отдам.
Азаров понял, что дальнейший разговор бесполезен, ни к какому согласию они не придут. У него была слабая надежда, что эпидемия что-то изменит в их отношениях, у них появится шанс снова воссоединиться. Но Юлия настроена столь же решительно, как и тогда, когда подавала на развод.
— Жаль, что я не увидел и не поговорил с Ларисой, — произнес Азаров.
— Ничего, увидишь в следующий раз. Я, между прочим, не пообщалась с Ростиком. Где он?
— Где-то в доме. Скорей всего с Ренатой. Они много времени проводят вместе.
Юлия на мгновение задумалась.
— Да, странная дружба. Вы с ее отцом враги, а наши дети — друзья. Сколько живу на свете, столько подтверждается правило, что в жизни может быть все.
— Боюсь, что все же не все, — заметил Азаров.
Юлия внимательно посмотрела на него из Италии.
— Может, ты и прав. Пойду за Ларой, что-то она долго гостит у американцев.
— Я с тобой скоро снова соединюсь.
— Конечно, соединяйся. Развод совсем не причина, чтобы не общаться. Тем более, я беспокоюсь за вас. По местному телевидению идут очень тревожные сводки о том, что происходит в России. Берегите себя.
— Вы — тоже.
Юлия кивнула головой и первой отключила скайп.
Святослав постучался в дверь, получил разрешение войти и оказался в комнате отца. Герман Владимирович сидел в кресле и читал книгу.
— Не помешаю? — спросил Святослав.
— Наоборот, рад, что зашел, — ответил Герман Владимирович. — Сам хотел заглянуть к тебе.
Святослав сел напротив отца.
— Можно узнать, что читаешь?
— «Война и мир», первый том.
— Как-то не ожидал, что станешь читать Толстого.
— Знаешь, я тоже, — кивнул головой в знак согласия Герман Владимирович. — Но когда я тут оказался без дела, неожиданно для себя решил, что перечитаю всю классику. По крайней мере, что успею. Благо библиотека у Миши в доме богатая. Начал с Толстого, затем на очереди Достоевский. Кто будет за ним, еще не решил.
— Судя по твоим планам, ты собираешься тут сидеть, как минимум несколько месяцев, — засмеялся Святослав.
— Я этого не исключаю. Ситуация пока только становится хуже. И когда начнется улучшение, неизвестно. Тем более, с таким качеством управления.
— Правительство, в котором ты был, управляло лучше?
— Лучше. Приходится с прискорбием констатировать, в России все деградирует.
— Значит, я не напрасно смылся отсюда. Я это понял давно, когда деградация еще была в самом начале.
Герман Владимирович внимательно посмотрел на сына.
— Возможно, ты прав. Хотя я не одобрял твоего отъезда. Если все уедут, кто тут останется?
— Отец, мне до этого не было дело тогда, нет дела и сейчас. Отечество там, где хорошо, где ты востребован, где можешь реализовать себя, где уважают не только твой труд, но и твою личность. Скажи, только честно: тут это все есть?
— Я понимаю твои претензии. Но знаешь, почему всего этого нет? Потому что уезжают лучшие, а те, кто остается, никогда не создадут такой системы. Когда я работал вице-премьером, то главной моей головной болью было найти подходящих людей, способных выполнить поставленную задачу.
— Могу лишь тебе посочувствовать.
— Получается заколдованный круг. Мало людей, способных создать нормальные условия для работы и жизни, в итоге, те, кто могут это сделать, уезжают. И положение становится еще хуже. И что делать, никто не знает.