Огонь. Все погибшие деревни предавали огню. А эту оставили. Марья сказала, что им всё равно и что в поле нечисти не выжить. Может рассчитывала, что люди вернутся?
— Никита, а что в кувшинах? — выныривая из размышлений, спросил я.
— Не знаю, княжич, — пожал плечами десятник, — Не до того было. Масло, наверное. Их в подполе нашли. Мёд закапывают обычно.
— А оно горит? — обдумывая возникшую идею, поинтересовался я.
— О то ж, — отозвался Никита.
— Проверь, пожалуйста, оно это или нет, — попросил я и, когда получил утвердительный ответ, произнёс, — Бери пару и идём со мной.
Я тоже подхватил два распечатанных сосуда и направился к самому дальнему дому. Вокруг было темно, но до полуночи оставалось ещё больше часа. Почему-то, я искренне верил, что за это время ничего не случится.
Все дома были построены по одному принципу. Бревенчатые стены, обмазанные глиной, и соломенные крыши. Именно они были целью моего похода. Лето стояло засушливое и можно было рассчитывать, что много усилий нам не понадобится.
— Лей половину одного, — кивая на крышу, приказал я, а сам направился к соседнему дому.
Десятник, к моему удивлению, вообще не задал ни одного вопроса. Для чего я это делаю он прекрасно понимал, а как сделать это правильно знал получше меня. В итоге, всего за сорок минут и истратив восемь кувшинов горючего, мы подготовили к поджогу половину домов. Остатки я использовал в качестве взрывателя, вернее, поджигателя — щедрой полосой разлив по земле и завершив дорожку во дворе дома старосты.
— Поджигать? — когда мы закончили, спросил десятник и этот вопрос поставил меня в тупик.
—Да, — кивнул я, но тут же спохватился и помотал головой, — Нет. Погоди пока. Надо подумать.
Я целенаправленно готовил диверсию против вероятного противника, рассчитывая использовать её в случае крайней необходимости. Это могло переломить ход сражения, в случае если что-то пойдёт не так. А оно определённо пойдёт не так, потому что я вообще не предполагал как будут развиваться события.
Поэтому в словах Никиты я увидел тот самый сверкающий гениальный смысл, который от меня ускользал. Собственно, а почему бы и нет? Так мы сможем отпугнуть неведомую хтонь заранее и защитить себя от нападения из леса. Может быть даже сражаться не придётся!
Вот только и о сотрудничестве с лешими тогда придётся забыть. Нам довольно прозрачно намекнули, что деревяхам требуется помощь. Если мы пересидим ночь у большого костра, то защита деревни работать, скорее всего, перестанет. Нет деревни — нет защиты, как говорил один любитель мёда из моего мира.
А дальше нам придётся идти по территории леших. Достаточно далеко и долго. Если им не понравится наш вариант выполнения порученного квеста, то в лес нас опять не пустят. А здесь остаться уже не получится. Придётся идти назад, чтобы не сдохнуть в полях амазонок…
— Так что? — вопросительно посмотрел на меня десятник, в руках которого уже был зажженный факел.
— Да хрен его знает! — недовольно воскликнул я, — Вот ты сам как думаешь?
— Поджигать, — уверенно ответил воин.
— А если нас лешие завтра в лес не пустят, а деревня сгорит уже? — спросил я.
— Тогда лучше погодить или вообще не поджигать, — немного подумав, рассудительно ответил Никита.
— А если нас сожрут ночью без этого огня? — продолжил накидывать варианты я.
— Так я и говорю, поджигать нужно, — уже явно сомневающимся голосом, ответил воин.
— А если на лес огонь перекинется? — спросил я.
Никита серьёзно задумался и начал шевелить бровями, прикидывая варианты. Итог его расчётов оказался довольно неожиданным. Десятник подошёл ближе и торжественно вручил мне факел.
— Держи, княжич, — проникновенно взглянув мне в глаза, произнёс подчинённый, — И знай, мы за тебя костьми ляжем. Как решишь, так и будет. Пойду я. Мне у гридней работу принять надобно.
И, не дожидаясь моего ответа, ушел. Торопливо и целеустремленно. Засранец!
Я посмотрел на факел, потом на маслянную дорожку, потом опять на факел. А потом зло всучил его пробегавшему мимо дружиннику и пошёл в дом. Ну почему никогда не бывает просто?! Почему вечно приходится выбирать из десяти зол, а потом решать от какого из них сильнее прилетит по моей многострадальной заднице?!
Внутри уже горела печь. Пахло деревом и свежей соломой. Даже странно, учитывая, что тут уже несколько недель никто не жил.