— Тебе всё всегда доставалось легко, — со злостью процедила она. — Захотела красный диплом — пожалуйста. Захотела карьерный рост — получите и распишитесь. Даже лучшего парня отхватила. Чем я хуже?
— Ты серьёзно? Я работала днями и ночами, чтобы добиться всего того, что у меня есть. А ты вместо того чтобы делать так же, гуляла по клубам.
— Ну да, ты же у нас правильная девочка, — процедила Милана. — Только правильностью парня не удержишь. Хочешь знать, кто отец моего будущего ребёнка?
— Нет, не хочу, — сердце загрохотало в предчувствии недоброго.
— А я всё равно скажу. Твой Стас. Твой распрекрасный женишок. В отличие от тебя, он клубы обожает. А какой Горский страстный в постели... Ты ведь до сих пор не знаешь, не так ли? А то, что он с тобой из-за поста в совете директоров, тоже не в курсе?
— Замолчи, — процедила, стиснув зубы, чувствуя, как кровь отливает от лица.
— Почему же? Сейчас самое время узнать правду. Ты должна сказать мне спасибо, что я раскрыла тебе глаза до того, как Стас нацепил на палец кольцо.
— Какая же ты дрянь, — выдохнула, пошатнувшись, но вовремя вцепилась заледеневшими пальцами в спинку кресла.
— Я тоже хочу счастья, Марго, не обессудь, — пожала та плечами.
Ноги стали ватными, в глазах потемнело, но я упрямо шагнула к двери, собираясь выяснить правду. Я должна поговорить со Стасом.
Коридор казался нескончаемым. Внизу слышался смех, звучали комплименты. Сваты продвинулись уже к гостиной. Мне осталось только спуститься с лестницы, но толчок в спину придал ускорения.
— Жизнь за жизнь, — услышала я злорадный голос Милы.
«Жизнь за жизнь», — раздался в голове детский голосок, похожий на шелест ветра. И темнота окутала сознание. Чтобы миг спустя взорваться ярким светом.
— Мама, это ты? Мамочка, родная, это же правда ты? — тот самый детский голосок, звучавший в голове, но уже вполне реальный, раздался над самым ухом, и тёплые детские ладошки коснулись моего лица. — Получилось! У меня получилось!
*****
Голова болела невыносимо, словно кто-то сдавил её в железных тисках и не отпускал. К горлу подкатывала тошнота. Но желудок с самого утра был пуст из-за волнения, поэтому сделав глубокий вдох, я ощутила на языке лишь неприятную горечь.
— Мамочка, вставай скорее, а то простудишься, — продолжал тараторить над ухом радостный детский голосок. — Нам нужно идти.
Первое, что я увидела, с трудом открыв глаза, это золотистые кудряшки, мелькавшие перед носом. Потом, сфокусировав взгляд, рассмотрела и их обладательницу, девочку лет шести, маленькую, с осунувшимся бледным личиком.
Может, с гостями приехала? С моей стороны все были без детей.
В голове замелькали образы. Гости, свадьба, беременная Милана, Стас… Точно, Стас! Мне же нужно было с ним поговорить. Если то, что сказала Мила правда...
Водоворот мыслей закрутился в голове с удвоенной силой, подбрасывая всё новые и новые картинки. Коридор, лестница… И болезненный толчок в спину.
Ну, Милана, змея подколодная. Это же надо было до такого додуматься. Детективных фильмов насмотрелась? Или из-за беременности последние мозги растеряла? Чего она хотела этим добиться? Устранить конкурентку? Так если сказанное ею правда, о свадьбе со Стасом не может быть и речи. Пусть забирает этого блудливого кобеля, и катится вместе с ним на все четыре стороны.
Осталось встать и привести задуманное в действие.
Жаль, что сделать это оказалось не так-то просто.
— Мамочка, нельзя долго лежать на холодной земле, простудишься, — в воспоминания снова ворвался уже знакомый детский голос. — Открой глазки, пожалуйста. Мне страшно.
Открыть глазки? Когда я их успела закрыть? Не помню.
Что со мной вообще происходит? Почему чужой ребёнок называет меня мамой? И почему так холодно, в конце-то концов?
Так, Марго, соберись. Не время раскисать. И не с такими проблемами справлялась.
Сделав глубокий вдох, собираясь с силами, снова открыла глаза и попыталась сесть. Тёплые детские ладошки тут же ухватили меня за плечи, пытаясь помочь. Так совместными усилиями мы и привели меня в полувертикальное положение.