— Конечно, там Эдвин, — малышка неопределённо махнула рукой на развалины.
— Кто?
— Твой сын, — растерянно залепетала она и сжалась от страха. — Разве ты не помнишь? Мы с ним близнецы.
— Прости, милая, мне нужно время, чтобы во всём разобраться, — неопределённо ответила я, не зная, как себя вести.
— Но ты же нас не бросишь? Никуда не уйдешь? — её глаза наполнились слезами.
И что на это ей ответить? Я даже не знаю, как оказалась здесь и что будет завтра. Сказать правду? Солгать? Где она, та грань между правдой и ложью? Имею ли я право разрушать надежду и веру этой девочки в чудо, если сама ещё до конца не разобралась что к чему? Нет. Такого права у меня нет. Значит, надо действовать осторожно.
Шорох в кустах помог мне избежать ответа на эти вопросы, но проблем добавил не меньше.
*****
На горизонте появились первые всполохи зари, предвещая скорое наступление утра. Но под кронами могучих деревьев, окружавших поместье, по-прежнему клубился туман, создавая причудливые тени. И одна из них казалась особенно тёмной и подвижной. Слишком подвижной.
Сердце бешено стучало в груди, отдаваясь болью в висках. Напряжение достигло предела. От страха зашевелились даже волосы на макушке. А противная капля пота сползла по позвоночнику. Ещё никогда в жизни я так не боялась.
В кустах точно кто-то был. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела, готового в любую минуту сорваться с места.
Странные шорохи, скрипы и шелест становились отчётливее. И мне всё сильнее хотелось схватить малышку на руки и бежать. Но правила поведения в дикой природе, которые родители вкладывали в голову с самого детства, не позволяли этого сделать.
«Бегство провоцирует хищника», — без устали повторял отец во время нашего очередного путешествия по просторам родного края, в которые мы отправлялись каждое лето.
Друзья и близкие списывали эти походы на чудачества богатеев. Но мало кто знал, что у родителей так было заведено с их первого знакомства. Собственно, в одной из таких поездок они и повстречались, ещё будучи студентами университета. Семейная жизнь и успешный бизнес не стали помехой для любимого хобби. Так что выбора как такового у меня не было — либо прочувствовать всю прелесть таких путешествий и полюбить, либо мучиться в детском лагере или на попечении родственников вдали от мамы и папы. Но я слишком редко видела родителей, занятых делами компании, чтобы лишать себя шанса побыть с ними подольше. Так что походы стали частью и моей жизни.
Поэтому как бы инстинкт самосохранения ни подталкивал скорее сбежать под прикрытие стен, я всё-таки прислушивалась к голосу разума, помня науку отца.
— Медленно отступаем к дому, — шепнула, задвигая Ани себе за спину и заставляя отходить.
— Я не боюсь, — заупрямилась она, пытаясь выйти вперёд. — Я могу защитить.
— Конечно, милая, никто не сомневается в твоей храбрости, — я говорила неспешно, стараясь, чтобы голос не выдал сковавшего меня напряжения. — Но зачем рисковать понапрасну? Ведь так? А если там хищный зверь, который решил, что мы его добыча?
— Он не посмеет ко мне прикоснуться, — топнув ножкой, с вызовом воскликнула она. — И я не позволю ему прикоснуться к тебе.
— Маленькая храбряжка, — не сводя взгляда с тумана, подступавшего всё ближе, пробормотала я. — Самая отчаянная из всех, кого я знаю. Но давай не будем проверять правдивость твоих слов на деле и просто уйдём. Хорошо?
— Как скажешь, мамочка, — со вздохом согласилась она. — Но я могу. Правда. У меня есть силы.
— И ты мне обязательно их покажешь, но не сейчас.
Когда до дома оставалось пройти считанные метры, незваный гость решил себя проявить. Что я там говорила о правилах поведения в дикой природе и необходимости их соблюдения? Забудьте. То что я увидела, не поддавалось разумному объяснению. Какие правила? Если нечто, вышедшее на открытое пространство, в принципе не должно было существовать… Вот только существовало.
Глава 3
Казалось, будто реальность смешалась со сказкой, подбрасывая всё новые и новые видения. Сегодня был явно не мой день. Разум отказывался воспринимать действительность, считая её глупой фантазией, навеянной усталостью и стрессом. Но все чувства, обострившиеся до предела, буквально вопили, что существо, выбравшееся из тени, вовсе не плод моего разыгравшегося воображения.