И Бригит неожиданно для себя ахнула.
Она действительно еще никогда не видела ничего подобного. До сих пор самым большим городом для нее оставалась Тара, с ее церковью и монастырем, несколькими дюжинами домишек, кузней да конюшнями, обнесенными стенами форта. У нее как-то не укладывалось в голове, что на свете бывают города и крупнее.
Но здесь она увидела не десятки, а сотни домов, столь тесно расположенных, что высокий человек, раскинув руки в стороны, мог коснуться двух сразу. Каждый дом стоял на своем клочке земли, а спереди обязательно красовался крошечный садик, обнесенный изгородью. До ее слуха донеслись стук кузнечных молотов и визг столярных пил, глухие звуки какой-то тяжелой работы и приглушенные крики, слишком далекие, чтобы можно было разобрать слова. Где-то играла музыка. И все это пространство было разрезано на полукружья дорогами; некоторые из них были лишь грязными тропинками, зато другие — широкими проспектами, вымощенными досками и бревнами.
Крестьянин, давно привыкший к этому зрелищу, молча повел своих волов по главной улице. Финниан тоже воздержался от комментариев, и, как всегда, понять, о чем он думает, было невозможно. А Бригит была слишком поражена, что заговорить первой, ее беспорядочные впечатления и мысли оказалось трудно облечь в слова.
«Столько зданий, — думала она. — Что это, какой-то храм? Адым вон там? Что он означает?» У подножия пологого холма несла свои воды к морю река Лиффи. Корабли, большие и маленькие, покачивались на волнах у причалов или стояли на берегу, а еще три медленно поднимались вверх по реке, причем весла на них вздымались и опускались так синхронно, что можно было подумать, будто ими управляет одна рука.
И люди. Их было столько, сколько Бригит и представить себе не могла, тем более — в одном месте. Они были повсюду и целеустремленно шагали по своим делам, точно зная, куда именно идут и зачем. Здесь были женщины в ирландских платьях и женщины в нарядах норманнов, огромные бородатые мужчины с оружием и крестьяне ее собственной страны. И дети.
Бригит вдруг поняла, что к охватившему ее изумлению примешиваются страх и отчаяние. Как и ее отец, как и многие ирландцы, она неизменно лелеяла надежду, что когда-нибудь этих языческих свиней удастся сбросить обратно в море. Но как? Как можно на это рассчитывать теперь? Поначалу фин галл захватили крошечный пятачок на побережье Ирландии, всего лишь место, годное на то, чтобы перезимовать, но они расширили его, превратив в торговый центр, ничего подобного которому ирландцы и вообразить себе не могли. Чертов крестьянин сказал правду: «Они пришли, чтобы остаться».
Но вскоре все эти мысли вытеснила новая проблема. Даже приняв решение отправиться в Дуб-Линн, Бригит не слишком ломала голову над тем, как она отыщет в нем Харальда. Она не предвидела особых трудностей, поскольку не предполагала, что Дуб-Линн окажется настолько огромен. В ее представлении таких больших городов попросту не существовало. Но теперь, когда первый шок прошел, его сменила паника. Как мы вообще сумеем отыскать его в таком столпотворении.
Крестьянин тем временем вел своих волов по дороге, плечом к плечу с сотнями других людей, направляющихся на рынок. Они вышли на открытое место, заставленное шаткими ларьками и палатками, и крестьянин остановил телегу.
— Это и есть рыночная площадь, святой отец, — сообщил он, — и дальше я не иду. Но, быть может, я помогу вам найти то, что вы ищете?
Финниан обернулся к Бригит. Они ни разу не заговаривали о том, а кого, собственно, она намеревается отыскать в Дуб-Линне, и только теперь она поняла, сколь самонадеянно это было с ее стороны. Откашлявшись, Бригит начала объяснять серьезным и мрачным тоном, пытаясь сойти за юношу и понизив голос, насколько возможно:
— Мы ищем одного из фин галл, молодого человека по имени Харальд, среднего роста, но широкоплечего, с соломенными волосами. Лет семнадцати или восемнадцати от роду.
Если крестьянин и разгадал уловку Бригит, то не подал виду, зато громко расхохотался.
— Да вы только что описали добрую половину этих чертовых фин галл\ — воскликнул он. — Ладно, я посмотрю, чем вам можно помочь.
Он ушел, и с четверть часа Бригит и Финниан наблюдали за тем, как он расспрашивает прохожих, по крайней мере тех, кто с виду мог знать юношу по имени Харальд. Но, те один за другим отрицательно качали головами. Наконец крестьянин вернулся.
— Не известны ли вам еще какие-нибудь подробности об этом человеке?
Бригит принялась рыться в памяти, и ей удалось вспомнить еще кое-что.