- Откуда у тебя столько энергии, совсем не устал? - спрашиваю, когда Генри позволяет сделать вдох.
- Вошёл в ритм. Привык. - пожимает плечами, - А ты очень устала?
- Да-а. - саркастично протянула, слегка издеваясь, - Я, ведь, сегодня провела время посреди твоих фанатов, которые ве-есь концерт непрерывно орали мне в уши! - мимично надуваю губы, - Это о-очень утомительно!
- Э-эй!.. - сморщил нос, ставя одну руку на пояс, а другой пригрозил мне пальцем, - Моих фанатов критиковать запрещено! Кто тебе разрешал?!
Зажмурившись, пытаюсь хохотать максимально тихо, так уморительно "Джей" сейчас выглядел. Точно знаю, что он шутит и ни капли не обижен.
- Прошу прощения, Ваша Чешуйчатость!
- То-то же.
Наблюдаю, как Генри, тихо хихикнув, быстро и ловко снимает линзы, убирая их в специальный контейнер. Освобождает уши из плена фальш-пирсинга, через голову сдергивает подвески с шеи. Укладывает всё в ящик прикроватной тумбы и задвигает. Затем берёт моё лицо в нежный плен, обхватив ладонями и в новом поцелуе опрокидывает на спину. Всем телом прижимает к кровати так, что не двинуться. Мне и не хочется.
- Хм. - щурясь от удовольствия, заглядывает в глаза, - Ты представить себе не можешь, как мне приятно каждый вечер засыпать, слушая твоё дыхание. Мне даже не хочется возвращаться во Францию... - глажу его по спине, шее, затылку, и Генри прикрывает глаза, - Хочется держать тебя всегда при себе! Постоянно. Не отпускать ни на секунду...
Он с рычанием изображает из себя того самого дракона и накидывается на меня, делая вид, что хочет укусить в шею. А мне щекотно! Брыкаюсь лишь для вида и хихикаю.
- Тс-с! - обжигающий шёпот в самое ухо, - Нас же услышат...
Но этот чёрт очкастый не останавливается, а я пытаюсь удержать смех в диапазоне беззвучия. Мы катаемся, почти кувыркаемся по кровати, продолжая брыкаться и щекотать друг друга, очень стараясь не взвизгивать и не ржать в голос. Неприятно будет, если кто-нибудь из членов команды обнаружит нас в подобном виде. Постепенно адреналин вперемешку с возбуждением обжигают вены, сбрасывая обоих в глубокую пропасть. Настолько глубокую, что мы будем лететь и падать вниз до самого утра, ловя редкие потоки воздуха. Как бумажный самолёт с подожжёнными крыльями. К восходу солнца на самое дно опустится лишь пепел - мы знаем это оба. И всё равно хотим гореть, пока не останемся без сил. Я обвиваю Генри руками и ногами, пока он целует так пряно и горячо, что хочется хныкать от всех собственных "хотелок" прямо ему в губы. В чём себе не отказываю, правда, едва слышно. А вот мой тайный муж моментально отрывается от моих губ и, ухватив за запястья, расцепляет объятья, чтобы прижать мои руки по сторонам от лица.
- Кажется... мне срочно необходим хороший душ!
Ах, каков паршивец - сбежать от меня решил! Ну уж нет! Разбудил, возбудил... так будь любезен, доведи дело до конца. Раскрасневшаяся, зацелованная и неудовлетворённая жена, оставленная в одиночестве - реальная угроза выживанию любой жизни на планете. Вот, без шуток. Уж кого-кого, а себя - я-то знаю. А потому, применяю довольно мягкую, завуалированную тактику с прямым контекстом "От меня не уйдёшь!"
- Давай попозже... - облизываю и кусаю собственные губы, а мой любимый, как завороженный, не сводит с них расширившихся глаз, забыв, как дышать, - Лучше поцелуй меня ещё раз так же...
Дважды просить Генри - нечто за гранью фантастики. Он сам радовался всем моим "хочу", которые мог исполнить, даже самым крошечным, потому что чаще слышал прямо противоположное. И негодовал. В последнее время всё громче и громче негодовал, а потому настало время потешить его самолюбивое эго и подарить иллюзию контроля. Каждая умная женщина так делает. И молчит, изображая ангельское терпение. До поры.
Мой виртуоз набрасывается на меня, подобно дикому зверю, впивается в губы, теряет над собой контроль и почти рвёт на мне одежду, раздевая, пока оцарапываю его спину сквозь рубашку. На пол летит болеро, украшения и серьги с глухим звоном оказываются на ночном столике, плотная водолазка, мгновение назад облегающая мою фигуру, остаётся у мужа в руке, так и не сброшенная на пол. Генри замер, приоткрыв рот в немом восхищении.
- Как прекрасно... - Шёпот не громче дыхания. Прикосновение кончиков пальцев перебирает тонкие цепочки на обнажённой коже, как струны гитары, ведь, кроме бодичейна, на мне под водолазкой не было абсолютно ничего. Мой рыцарь рассматривает меня и боится моргнуть, будто я в тот же миг исчезну, словно видение. - Какая ты красивая, Лайла...