— Я не намерена, — продолжала доктор Баринг, — ужесточать дисциплинарные нормы или же наказывать весь колледж за поступок, совершенный лишь одной безответственной особой. Но я прошу каждого, у кого есть какие-либо соображения или сведения об этом глупом розыгрыше, прийти и дать показания лично мне или декану на условиях строгой конфиденциальности.
В конце своей речи ректор упомянула университетскую солидарность и со скорбным лицом удалилась. Мантия реяла у нее за спиной.
Стекольщики уже занялись разбитыми окнами. В трапезной казначей развешивала аккуратные таблички на место портретов с треснутыми рамами: «Портрет мисс Мэтьюсон. Ректор с 1899 по 1912 г. На реставрации». С газона на Старом дворе собрали черепки разбитой посуды. Колледж приводил себя в порядок и готовился предстать перед внешним миром в полной невозмутимости.
Не слишком обрадовало донов и то обстоятельство, что перед обедом к зеркалу в профессорской приклеили надпись из вырезанных букв: «ха-ха-ха» и грязное ругательство. Насколько удалось выяснить, с девяти часов в гостиную никто не заходил. Первой надпись обнаружила служанка, которая убирала в профессорской, — обнаружила уже во время обеда, когда понесла туда кофейные чашки, но к тому моменту буквы приклеились намертво. Казначей, которая после ночной суматохи недосчиталась баночки с клеем, нашла ее в профессорской на каминной полке.
После всех этих происшествий атмосфера в профессорской неуловимо изменилась. Речи стали жестче, покров вежливой отстраненности истончился, в воздухе витала напряженная подозрительность — только мисс Лидгейт и декан, чья невиновность была доказана, держались как ни в чем не бывало.
— Опять вам не повезло, мисс Бартон, — язвительно заметила мисс Пайк. — Что тогда, с библиотекой, что теперь вы первая оказались на месте происшествия, а преступника поймать не смогли.
— Да уж, — ответила мисс Бартон. — И впрямь не повезло. Если в следующий раз пропадет и моя мантия, наша ищейка почует неладное.
— Вот жалость-то, миссис Гудвин, — сказала мисс Гильярд, — вам так нужен отдых, а тут такой бедлам. Надеюсь, вашему мальчику лучше. Особенно обидно, только вы приехали, это началось: без вас все было спокойно.
— Все это очень досадно, — отозвалась миссис Гудвин. — Должно быть, она совсем помешалась, бедняжка. Неудивительно, что такие безобразия творятся в тех местах, где живут одни — или почти одни — незамужние. Я думаю, это своего рода компенсация — раз уж в жизни нет других радостей.
— Главная наша ошибка, — заметила мисс Берроуз, — в том, что мы все разбежались. Я-то понятно почему побежала в библиотеку — но зачем столько людей бросились следом?
— Я испугалась за трапезную, — объяснила казначей.
— О! Так вы все-таки туда прибежали? Я вас еще во дворе потеряла из виду.
— Я пыталась предотвратить катастрофу, потому и побежала за вами, — сказала мисс Гильярд. — Я же кричала, чтобы вы остановились. Вы что, не слы шали?
— А что в таком шуме расслышишь? — отозвалась мисс Стивенс.
— Я пришла в комнату мисс Лидгейт, как только оделась, — сказала мисс Шоу. — Я так поняла, что там все должны собраться. Но только там никого не было. Я подумала, что поняла неверно, попыталась найти мисс Вэйн, но она канула в Ewigkeit.[151]
— Долго же вы одевались, — заметила мисс Берроуз. — За то время, что вы натягивали чулки, другие успели бы трижды обежать колледж.
— Кое-кто и успел, — ответила мисс Шоу.
— Вот и начались распри, — сказала Гарриет декану.
— А чего вы хотели? — отозвалась та. — Глупые кукушата! Сидели бы на попе смирно, мы бы теперь не терялись в догадках. Вы-то не виноваты. Не могли же вы быть одновременно в нескольких местах. Но какой дисциплины мы требуем от студентов, когда целая стая немолодых преподавателей мечется, как перепуганные куры? Чей это там скрипучий голос под окном? А, похоже, это поклонник нашей Бейкер. Ну да, пора заняться дисциплиной. Подвиньте ко мне телефонный аппарат, пожалуйста. Спасибо. Не представляю, как можно было избежать этого ночного происшествия… А, Марта? Передайте, пожалуйста, мисс Бейкер привет от декана и спросите, не будет ли она так любезна придерживаться правила об утренних посещениях. А еще студентки досадуют, что их вещи попортили. Глядишь, дойдут и до того, чтобы устроить собрание в студенческой. Бедные овечки! Нехорошо, что они вынуждены подозревать друг друга, — но что мы можем сделать? Слава богу, до конца триместра осталась всего неделя! Надеюсь, мы все-таки не ошиблись. Это ведь одна из нас, а не из студентов и не из скаутов?