– Не верю!
– Чему ты не веришь, Пагр? – спросил император.
– Десять тысяч блох, – ответил Пагр, заглянув еще раз для верности в пергамент. – Даже ты не настолько безумен, чтобы собрать десять тысяч блох.
В другой раз за столь фривольные речи аристократ мог поплатиться языком. Но Анфим тоже был пьян и, как обычно в таком состоянии, добродушен.
– Так значит, ты сомневаешься во мне? – Он показал на дверь, в которой появился слуга с большим алебастровым кувшином. – Полюбуйся: десять тысяч блох!
– Не вижу никаких блох. Я вижу только дурацкий кувшин! – Пагр нетвердой походкой подошел к слуге, выхватил кувшин, откинул крышку и остолбенело уставился внутрь.
– Если хочешь пересчитать их, Пагр, лучше поспеши, – заметил Анфим.
Пагр не стал пересчитывать блох. Он попытался захлопнуть крышку, но кувшин, выскользнув из неловких пальцев, разбился о мраморный пол. Довольно солидная кучка черного перца, подумал Крисп. Но эта кучка двигалась и разбегалась в стороны без всякого ветра.
Кто-то из мужчин вскрикнул; женщина с визгом шлепнула себя ладонью по ноге.
После чего пир быстро подошел к концу.
Назавтра Крисп все утро чесался. Работая в конюшнях, он привык к блошиным укусам, но не в таком количество за раз. И ему еще повезло, поскольку он стоял не слишком близко от разбитого кувшина и не слишком далеко от двери. На кого, интересно, похож бедняга Пагр? На кусок сырого мяса, очевидно.
Незадолго до полудня в конюшню неожиданно нагрянул Петроний.
Работники, на которых он метнул многозначительный взгляд, поспешили убраться подальше.
– Как я слышал, мой племянник вчера вечером устроил большой тарарам, – сказал Петроний.
– Можно сказать и так, ваше высочество, – ответил Крисп.
Петроний фыркнул и тут же снова посерьезнел:
– И как тебе понравилась пирушка?
– Я никогда ничего подобного не видел, – искренне признался Крисп. Петроний стоял, не говоря ни слова. Поняв, что от него ждут продолжения, Крисп добавил:
– Его императорское величество умеет развлекаться. Я веселился от души – до блох.
– Хорошо. Если человек не умеет веселиться, значит, с ним что-то не в порядке. Однако с утра ты, как всегда, на работе. – Петроний криво усмехнулся. – Да, Анфим повеселиться мастак.
Порой мне кажется, он только на это и годен. Ладно, не обращай внимания. Я также слышал, что ты сунул Скомбру палку в колеса.
– Ну, это слишком громко сказано. – Крисп объяснил, как ему удалось снять заклятие с исчезающих ребрышек.
– Хотел бы я наложить такое заклятие на самого Скомбра, – сказал Севастократор. – Но выставить эту жирную пиявку на посмешище даже лучше, чем доказать его не правоту, как ты сделал несколько недель назад. Чем худшего мнения будет о нем мой племянник, тем быстрее Скомбр полетит с должности вестиария. А когда его не станет… Автократор привык слушаться того, кто нашептывает ему в ухо последним. Хорошо бы он слышал обоими ушами одно и то же.
– То есть ваш голос, – заметил Крисп. Петроний кивнул. Крисп подумал, прежде чем ответить:
– Я не вижу здесь больших затруднений, ваше высочество. Судя по всему, вы человек разумный. Если бы я считал, что вы ошибаетесь…
– Да! Скажи мне, что бы ты сделал, если бы считал, будто я ошибаюсь! – прервал его Петроний. – Скажи, что бы ты сделал, если бы ты, деревенщина из забытой Фосом глухомани, ставший конюшим исключительно по моей милости, если бы считал, что я, аристократ, ставший генералом и политиком, когда тебя еще на свете не было, ошибаюсь? Скажи мне без утайки, Крисп!
Крисп долго учился не показывать своего страха перед Яковизием и Танилидой. Но выстоять перед Петронием было труднее. Весомость положения Севастократора и сила его незаурядной личности давили на плечи Криспа тяжелыми каменьями. Он чуть было не согнулся под их тяжестью. Но в последний момент все же нашел ответ, который не уязвлял его гордости и не должен был разъярить Петрония еще сильнее:
– Если бы я считал, что вы ошибаетесь, ваше высочество, я сказал бы вам об этом первому, желательно наедине. Вы как-то обмолвились, что Анфиму редко говорят правду в глаза. А вам?
– Честно говоря, не знаю. – Петроний снова фыркнул. – Ладно, в твоих словах что-то есть. Офицер, который не указывает на ошибки своему командиру, не годится для службы. Но если он не подчиняется, когда командир принял решение…
– Понимаю, – быстро ввернул Крисп.
– Надеюсь, друг мой. Очень надеюсь. Возможно, в один прекрасный день ты будешь благоухать не конским навозом, а пудрой и духами.
Что скажешь?
– Упаси Фос! Тогда уж лучше я останусь конюшим!